— А ты? — Энн заглянула в глаза. — Ты будешь обо мне помнить?
— Конечно, — ответил я, и это была истинная правда, мало того, я буду помнить каждую линию ее ладони, и рисунок радужки, и длину ресниц: память-то у меня фотографическая.
Заиграла медленная мелодия. Покачнувшись, Энн встала.
— Пригласи меня. Ощущение… странное гадкое ощущение, что это последний наш танец. Даже не так: последний мой танец.
— Не говори глупостей. У тебя вся жизнь впереди.
Я молча привлек ее к себе, и мы принялись топтаться по залу, уворачиваясь от красиво кружащихся пар.
Девушка расслабилась, положила голову мне на плечо и повернула лицо так, чтобы губами касаться уха. От нее пахло цветами.
Мне подумалось, что уже начало одиннадцатого, Дарина ждет моего звонка, а я тут… Что, собственно, тут? Энн с трудом ходит, однако силы для совращения у нее почему-то есть. Уж не симулирует ли она? И если симулирует, то зачем и для кого создает картинку? Нет, на заказ так не позеленеешь, и желания выдают: она хочет, чтобы не болело, и лишь изредка прорываются намерения, касаемые меня.
— Спасибо, — прошелестела Энн, когда танец закончился, оперлась о мою руку, и мы направились к столику, куда расторопный официант перенес часть блюд.
Я поискал Погосяна, потому что больше враждебность излучать было некому, не нашел, глянул на свое отражение в стекле и под пальмой, подчеркнутой уличной подсветкой, заметил Дарину. И остолбенел. Конечно же, она видела, как мы танцевали и как Энн ко мне льнула. Но как она узнала? Название ресторана я ей… Погосян! Вот же крыса! Это он написал ей, что я тут иностранных девок пользую!
Дарина уходить не собиралась, видимо, хотела удостовериться, что Энн моя любовница, ждала, когда мы будем целоваться… Точнее нет, она ждала, что целоваться мы не будем и разойдемся в разные сторны.
"Вспомнилось, как болельщиков отгоняли менты. Значит, и ее не впустили, вытолкали прочь. Как же некрасиво получилось: моя девочка там, может, пытается войти, но ее отфутболивают, а я тут с заморской красоткой зажигаю. Удивительно, как Дарина еще не психанула. Или психанула и ждет, когда мы выйдем, чтобы набить мне морду?
Что же делать? Дарина не поняла, что я ее заметил.