Когда он приземлился в Москве, я получил сообщение от Семерки, что она в столице, транспортировка прошла успешно. Уже хорошо. Надеюсь, в Москве злоумышленник потерял ее из виду.
Потом уже в Михайловске меня вызвал к себе Тирликас, вручил запечатанный (интересно, вскрывал или нет?) конверт от Семерки и сказал, что убили еще двоих самородков. Подумалось, как же хорошо, что я не знал этих людей, их смерти не ранят, ведь за именами не стояли дорогие сердцу личности, они — лишь строчки некролога.
Значит, надо выделить время и навестить Кардинала, благо сведения о самоубийце в конверте, и он сможет выстроить причинно-следственные связи. Ехать к нему часа три, он отбывает наказание в ИК № 2, это в лиловском районе. После возвращения из Риги будет четыре дня между играми — однозначно тогда и поеду, ведь потом сборы, и будет некогда. Как правильно преподнести информацию, подумаю позже."
"Перед самым вылетом в Ригу в здании аэропорта нас неожиданно собрал Сан Саныч, глянул на экран телефона, на Микроба, который нас провожал, снова на экран.
— Так, парни. Мне пришло распоряжение из Комитета по этике насчет нашего Марадоны…
— Я тоже лечу? — осторожно спросил Микроб, еле сдерживая улыбку. — Надеюсь, нас не оштрафовали? Ну, в смысле, на деньги…
— Дисквалификация, — проговорил Димидко и взял паузу, будто издеваясь.
Микроб сморщил лоб, и его светлые патлы чуть ли не дыбом встали.
— Надолго?
— С двенадцатого августа до двенадцатого сентября…
Микроб выдохнул и закатил глаза. А вот в голосе Димидко радости не было.
— Тебе повезло, Федор, что пострадавший согласился на мировую. За такое и на год могут отстранить, и вообще навсегда!
Все помолчали немного, и Погосян, который немного воспрянул после Абовяна, сказал:
— Вишь, Федя, ты нас пошел провожать — и судьба тебя отблагодарила! Все, можешь валить…
Не успел он договорить, как объявили регистрацию на наш рейс.
— Все, таможня дала добро! Бывай, Хотеев!
23 августа 2024 г. РигаВчера Рига встретила нас душной влажностью, но к вечеру небо заволокли тучи, ночью пошел дождь, наступила долгожданная прохлада, и игра проходила в привычное время — в восемнадцать ноль-ноль.
Местные болелы встречали нас свистом и воплями, что «Титан» — кусок дерьма, способный только инвалидов бить.