Хотела себе шарф розовый – получит, если ничего большего не желает.
Ещё раз пробую, пока всё узлами вокруг пальцев не завязывается. Легче клубок вокруг Асиной шеи намотать и сказать, что это моё личное, блять, изобретение.
– Ой, ебись оно всё конём, - Князь у меня орудие пыток забирает. Легко на пальцы мотает, орудует ловко. – Такой ширины подойдёт?
– Это не шарф, а линия хреновая.
– Ты хоть что-то о вязании знаешь? Сначала основу делаешь, петли набираешь. Будущий шарф начинаешь. Если он такой ширины будет, нормально? Или больше нужно?
– Больше, так, чтобы она дважды обмотаться могла.
– Блять, Зверь, ширина – это насколько высоко горло покрывать будет, - смотрит на меня, как на дибила. Я такой и есть, если вместо разборок пытаюсь с грёбанной шириной шарфа разобраться. Ко мне прикладывает. – Так нормально, или шире?
– Я же уже сказал, в два раза шире. Она постоянно черти в чём ходит, хоть шарфом обвяжется.
– А если откажется твоё рукоделие хреновое носить?
– Узлом завяжу, не откажется.
– Я давно вяжу, Зверь. Это помогает срывы усмирить.
Те известные срывы, которым Князь грешил. Доказывал слухи о том, что у него беда с башкой непростая. Хреновая выдержка, которая слетала моментально. Я только раз становился свидетелем этого представления, и больше не хотелось.
Но в последнее время он спокойнее стал. Кулаки сжимал, дёргался резко, но в рамках оставался. Неужели эта херня из ниток на двух палках так хорошо мозги прочищает?
– Запомнил? Так, давай ещё раз.
– И долго это будет?
– С твоей скоростью? Лет сто, не меньше. Так, ты либо себя угробишь, либо Ася кривой шарф получит. Смотри внимательно, как я петли набираю.
Князь медленно двигается, каждый шаг свой объясняет. Я бы пулю тому пустил, кто о таком заикнуться мог бы. Зверь, за охрану половины города отвечающий, будет спицами вязать розовый, блять, шарф для жены.
– А завтра готовить научишься?
– Захлопнись. И ещё раз этот набор петель покажи. Как ты это выкручиваешь?
– Так, стоп. Не крути руками, у тебя только спицы и кисть двигаться должна. Вот так.
Меня явно небеса наказывали за то, какую я жизнь вёл. По-другому просто быть не может. Не могла просто так Ася мне на пути попасться. Со своим кофе чертовым, взглядом внимательным.