Сейчас она мене всего походит на девушку, на человека в принципе, скорее на существо, у которого даже с животными нет ничего общего. Сгусток ненависти и безумия.
— Сколько лет я мечтал с тобой поквитаться, — Степан усаживается на стул, на котором до этого сидела его дочь. — Сначала жалел… все ж типа… моя дочь. Потом ты обзавелась «друзьями» и вечно мне проблемы создавала. Еще этот шантаж… жить мне не давала, — скрипит зубами. Потом на меня смотрит. — Виктория, думаешь, мне надо было вас разлучать? Шантажировать Ярослава с Андреем? Нет, — сам же и отвечает на свой вопрос.
— Они тебя размажут! Мокрого места не оставят! Понял! — кричит Дарья.
— Они мне тебя подарили, дорогая дочурка, — скалится Степан.
— Не верю! Нет! — орет так, что у меня уши закладывает.
— А мне по барабану, веришь или нет… Я просто сделаю, что считаю нужным. И наконец избавлю мир от тебя, да что там мир, себя освобожу от своей дочурки. Угораздило же Ленку залететь. И кого выродила, — сплевывает себе под ноги.
— Ее уничтожь! Она не должна жить! — орет, впиваясь в меня безумным взглядом. — Она не имеет права на счастье! И Дена прибей! Он тебя предаст! Он ради нее кого угодно сдаст! Ден самая большая гнида, он всем мозги запудрил, всех вокруг пальца водил! Разберись с ними, а потом делай со мной, что хочешь! — глаза жутко вращаются, отравляет воздух черной ненавистью.
— Не тебе мне указывать, маразматичка, — довольно кряхтит. — Уже нет. Виктория, — одаривает меня широкой улыбкой, — А я ведь говорил, что надо примыкать к моей команде, не проиграешь.