И вот спустя тридцать лет возле загородного домика возвышается мохнатая, пушистая голубая ель!
— Лелик, постой! Леля, ты куда!
Бросив пакет на сани, спешу за дочкой, а она вовсю хлопочет возле елки.
Боже мой, под елкой кто-то лежит! Видны черные ботинки и красные штаны. Мужчина, судя по размеру обуви. Лица не разглядеть!
— Это он! Дед Молоз! Дед Молоз, штаны класные! Он плохо делзался на санях, да? Очень плохо! Ах ты холоший, беднязка! Тебе больно, да? — спрашивает дочурка, гладя мужчину по ноге. — Мама тебя полечит! Мама всех умеет лечить.
— Лель, отойди, пожалуйста. Дай взглянуть! — прошу, а внутри паника тренькает.
Как я могла не заметить красные штаны на белом снегу? Наверное, от усталости по сторонам не смотрела. Была одержима мыслью забраться в домик и отдохнуть…
Вдруг мужчина — мертв?
Но, кажется, он еще теплый. То есть не труп!
Перевернув его на спину, пальцами прослушиваю пульс.
Есть! Довольно четкий… Значит, мужчина не мертв. Просто… без сознания и пьян! Мне в нос прошибает волна алкогольного душка!
Алкаш, что ли?
А такой молодой, красивый и одет хорошо… Даже слишком.
— Мамочка, а где зе болода? Где зе болода? — уточняет неугомонная Леля. — У него нет болоды. И блови не белые! Неплавильный какой-то Дед Молоз! — заключает она с сомнением.
— Милая, мы с тобой чуть-чуть ошиблись. Это не Дед Мороз. У дедушки Мороза, действительно, есть борода — длинная и белая.
— Аааа… — разочарованно тянет. — Обманка! А кто зе это?
— Это… Это…
Не говорить же дочке, что это алкаш подзаборный. Решаю смягчит словечко.
— Это бомжик, Лель.
— Бозик?
— Бомжик.
— Бозик! — уверенно ляпает доченька. — А это кто? Это его так зовут?
— Это тот, кто без дома оказался. Негде жить.
— Давай мы его к нам возьмем?
— Лель! Ну зачем?!
Дочка начинает загибать пальцы:
— Мы кошку блали, хомячка блали, собачку блали… И… И бозика возьмем!
— Никуда мы его не возьмем!
Поднимаюсь, стряхивая снег с колен.
Жаль его. Такой молодой, красивый… И пьянчужка!
— Как зе не возьмем? Он замелзнет.