К борту стоящего на пусковой катапульте шаттла техники подкатили трап, но команда корабля решила не усложнять погрузку обездвиженного техножреца на борт. Боковой люк открылся, и из подпалубного пространства выдвинулся длинный пандус. Тихо зашипела гидравлика, и носильщики, подчиняясь беззвучной команде, осторожно шагнули на металл сходен. Внимательно наблюдавшие за процессом посадки ксеносы одобрительно переглянулись.
Внимание, которое люди уделили процессу посадки, они посчитали знаком почтения к статусу пассажира.
Именно такое ощущение появилось у генерала, замершего посреди коридора, как статуя. Когда люк с глухим стуком встал на место, а автоматика заблокировала замки, Альказ тряхнул головой, как будто очнулся от наваждения, и, повернувшись к стоящим рядом офицерам, громко сказал:
– Запомните этот момент.
Внимательно слушавшие его офицеры склонили головы, молча признавая правоту генерала. Над шлюзовым люком загорелся красный сигнал, и, спустя ещё какое-то время все стоявшие почувствовали толчок.
Тем временем оказавшийся в отведённой ему каюте верховный с интересом огляделся и, взяв выделенный ему личный коммуникатор с гарнитурой связи, осторожно нажал на кнопку включения. Мощные когти ксеноса не были приспособлены для пользования хрупкой аппаратурой людей, поэтому старый техножрец старался действовать как можно осторожнее.
Аппарат включился, высветив несколько коротких номеров, внесённых в память коммуникатора заранее. Выбрав номер человека со шрамами, верховный нажал кнопку ввода и, услышав короткое «Слушаю», сказал:"
"– Вас не затруднит прийти в мою каюту? Я хочу уточнить несколько вопросов.
– Иду, – всё так же коротко ответил оппонент.
Вскоре у приоткрытой двери рубки послышались шаги, и на пороге появился нужный верховному человек.