– Выходит, вы просто решили опередить всех остальных? – уточнил он, повернувшись к седой.
– Да поймите же вы наконец! – завопила седая во весь голос. – Наша служба вышла на департамент иностранных дел с предложением отобрать одарённых детей для дальнейшего обучения и устройства их на работу в нашу службу. Слышите, вы. На работу! И прежде чем начать работать, они закончат школу, получат несколько каких-нибудь смежных профессий и только потом начнут служить.
– Хотелось бы верить, – мрачно вздохнул Мишель, одновременно внимательно считывая её эмоциональный фон.
В данной ситуации это было несложно. Здесь было всё: злость, обида, удивление и даже презрение. Но не было того, что Мишель так боялся ощутить. Лжи. Она говорила правду. Или то, что считала правдой. И именно последний факт отравлял Мишелю жизнь. Больше всего он надеялся на слово графа Кудасова. Ведь именно этот человек сумел помочь им избавиться от многолетнего рабства в корпорации, и именно его решения помогли поселенцам усилить свои позиции.
Сообразив, что горлом ничего не докажешь, седая замолчала, старательно подыскивая аргументы для убеждения упрямого врача. Заметив её мучения, Мишель чуть усмехнулся и, пожалев страдалицу, сказал:
– Расслабьтесь. Если Кудасов даст мне слово, что с нашими ребятами всё будет именно так, как вы описываете, я позволю вам забрать детей и помогу уговорить их родителей.
– А не много ли вы на себя берёте? – разозлившись, зашипела седая. – Кем вы себя возомнили, чтобы человек такого ранга давал вам своё слово?!
– Ранг, чин, титул и тому подобные регалии не имеют для меня никакого значения.
Задохнувшись от растерянности, седая медленно перевела дух и, помолчав, так же тихо ответила:
– Простите.
– Об этом вообще знают только местные. Поэтому не удивляйтесь, что во многих посёлках вас встречают с оружием в руках.
Седая не нашлась, что ответить. Они так и молчали всю дорогу. Точнее, всё время, пока Мишель гнал снегоход по одному ему известным тропам. Напрямую, через лес. Уже на подъезде к посёлку под простым названием Предпортовый, комплекс связи, лежавший в машине Мишеля, вдруг зашёлся пронзительным верещанием.