Слежу за его действиями, вся сжимаюсь, насколько позволяет моя комплекция, и продумываю план побега, пока и меня не постигла подобная участь. - Но я с интересом послушаю, как ты будешь выкручиваться. Коллекционирую офигительные истории.
- В общем, я… Мой жених мне… И я немного перепутала… - заикаюсь, теряясь под его насмешливым и одновременно пронизывающим до костей, как рентген, взглядом. Собираюсь с духом, чтобы выпалить под аккомпанемент хриплого мужского кашля: – Хотела отомстить изменнику, но почему-то попала в ваш номер.
Секундная заминка как короткое замыкание, после чего лицо Высоцкого проясняется. Бархатный баритон звучит громко и победно:
- Неужели ТриппероПаша попался? И года не прошло! Хотя… - осекается, и на высоком лбу залегает глубокая мимическая морщина. Арс озадачен. - Стоп! Его здесь нет, номер был свободный. Получается, попался не он, а я? – упирает руки в бока, сильнее напрягая мышцы. - Меня-то за что, Пирожочек?
- Знаете ли, вы тоже не святой, - выпаливаю от обиды.
Прикрываю рот ладонью, осознав, что произнесла это вслух. Я будто сыворотки правды напилась. С другой стороны, давно пора поставить зарвавшегося гада на место. Получил, что заслужил. Карма – штука упрямая и неподконтрольная, а я лишь инструмент.
- Это от отчаяния, - тяжело вздыхает. – Ты же не согласилась.
Вонючие свечи продолжают гореть, и, кажется, не только они.
- С легким паром, - недовольно бубнит Арсений, сплевывая воду.
- Что-то горит? – пытаюсь заглянуть ему за спину, но обзор заслоняет мокрый торс, в который я утыкаюсь носом.
- Ты не отвлекайся, - гремит сверху. – Заодно ущерб подсчитывай, финансист, и думай, как отрабатывать будешь.
Краснею, бледнею, прячу лицо в ладони и отчаянно выдыхаю:
- Боже, позор какой, лучше бы вы просто обо всем забыли.
Чувствую хватку сильных рук на своей талии, впечатываюсь в крепкое тело и слышу мягкий, обольстительный рокот:
- Сла-а-ав, а давай ему отомстим по-другому?
Жаркое дыхание с макушки перемещается на висок, обдувая локоны, спускается к шее, ложится на шею вместе с горячим поцелуем. Широкие ладони вовсю блуждают по бедрам, где для них полное раздолье, нагло сжимают ягодицы.