Длинной-длинной лестницей, деревянные ступени, врытые в склон, торопились вниз одна за другой. Хотя они явно были рассчитаны на мужской шаг, мне тоже оказалось легко идти, пришлось лишь ступать чуть шире. За лестницей тщательно ухаживали – потемневшие доски казались крепкими, время от времени попадались совсем свежие, более светлые.
– От лесного домика хозяина этих мест до беседки, где мы были, десять тысяч ступеней, – сказал Робин. – Правда, сам я не считал, так он утверждает. Раз в месяц он приходит и поднимается по ним.
– Разве тот, кому нужно подобное лекарство, поймет, что оно необходимо?
– По счастью, мне есть кому напомнить, – хмыкнул он. Остановился, предупреждающе подняв руку.
Я послушно замерла. От дерева отделился человек в пятнистых зеленых одеждах – не дай он о себе знать, я бы его и не заметила.
"– Егерь, – пояснил он мне. – Спрашивает, кто мы и по какому праву тут находимся.
Человек повел ладонью над бляхой, колыхнулась магия. Узор засветился радужными переливами, изменился, сплетаясь, как мне показалось, в буквы, и снова погас.
– Он проводит нас. Говорит, самка снежного барса спустилась с гор и окотилась. Он не хотел бы, чтобы пострадали гости его господина. Или чтобы пострадало редкое животное.
Я крепче сжала ладонь Робина. Любопытство боролось со страхом – о снежных барсах я слышала лишь, что они крайне редки, и я не отказалась бы увидеть еще одно чудо. С другой стороны, мне не хотелось бы, чтобы мужчины сцепились со зверем. Может, это и романтично – увидеть, что кавалер в самом деле способен тебя защитить, – но и страшно.
– Не бойтесь, – сказал Робин. – Не знаю, что согнало эту самку с вершин, но на трех человек она не нападет.
– Я не боюсь. Просто вспомнила, как кабаниха помчалась вам в спину. – Я снова поежилась. – У меня чуть сердце не остановилось от страха.
Робин улыбнулся, легонько сжав мою ладонь, и я смутилась. Наверное, мне следовало быть посдержанней.