Велел им не волноваться и подтвердил, что буду толкать такое же количество продукта. Тех, кто ушел, быстро заменят другие, потому что дилеры, они, как сорняки. Всегда вырастают снова.
Они поговорили о рынке и ценах, затем Рив сказал:
– Прежде, чем закончим, расскажите мне о клубе. Что происходит внизу?
Правильно, замечательный вопрос, подумала Хекс. И что говорит наше расследование? Динь-динь-динь: в основном, Джон Мэтью. На коленях перед Джиной.
– Хекс, ты что, рычишь?
– Нет. Она заставила себя сосредоточиться и дала краткий обзор инцидентов, что произошли этим вечером.
Но голова Хекс была лишь частично занята обсуждением, и, когда пришло время расходиться, она первая ринулась к двери, хотя обычно всегда задерживалась.
И она вышла из кабинета как раз вовремя.
Чтобы получить удар под дых.
Как раз в этот момент, из приватной уборной появился Куин, его губы были красными и припухшими, волосы – растрепанными, его окружал запах секса, оргазма и грязных, но совершенных с изяществом деяний.
Хекс остановилась, хотя это была чертовски плохая идея.
Следом вышла Джина, и выглядела она так, будто срочно нуждалась в выпивке. Причем желательно в каком-нибудь энергетике. Она была томная, но не потому, что пребывала в своем обычном, жаждущем секса состоянии, а потому, что ее только что отлично отымели, и мягкая улыбка на ее губах была слишком интимной и слишком искренней, чтобы понравиться Хекс.
Джон выходил последним, с высоко поднятой головой. Его взгляд был ясным, плечи расправлены.
Он был великолепен. Хекс была готова поспорить... он был великолепен.
Он повернул голову и встретился с ней глазами. Исчез робкий взгляд, стыдливый румянец, неловкая наивность.
Грудь Хекс сковала тяжелая, незнакомая печаль, от которой даже сердцу стало больно биться. В своем неуемном желании спасти его от хаоса, через который пришлось пройти ее последнему любовнику, она что-то разрушила. Оттолкнув его, она лишила его чего-то очень важного и дорогого.
Его невинности больше не было.