Чем дальше они ехали по Торговой, тем настойчивее она наглаживала сиденье рядом с собой, хотя и не для того, чтобы почувствовать приятную поверхность. Обстановка становилась все менее благополучной, ровные ряды ресторанов и офис газеты Колдвелл Курьер сменили тату-салоны и бары, которые выглядели так, будто там, за столами с грязными мисками арахиса, сидели одни старые пьяницы. Затем пошли клубы, шумные и сверкающие – в которые она никогда, никогда в жизни не пошла бы, потому что терпеть не могла сильный шум, яркий свет и людей, посещающих подобные места.
Когда показался черный знак клуба ЗироСам, Элена уже знала, что они остановятся перед ним, и ее сердце упало.
Странно, она испытывала что-то подобное, когда увидела тело Стефана в морге: это не правильно. Этого не может быть. Все должно быть совсем иначе.
Бентли не стал подъезжать к главному входу клуба, и у нее на мгновение вспыхнула надежда.
Но, конечно же. Они повернули в переулок на противоположной стороне, и остановились у служебного входа.
– Этот клуб принадлежит ему, – сказала она мертвым голосом. – Не так ли?
Трэз не отреагировал на вопрос, но этого и не требовалось. Когда он обошел машину и открыл ей дверь, она неподвижно застыла на заднем сидении Бентли, уставившись невидящим взором на кирпичное здание. Рассеяно она отметила, что с крыши капала грязь, а на земле валялся мусор. Мрачно. Грязно.
Она вспомнила о том, как стояла у подножия Коммодора и смотрела вверх, на сверкающие чистые стекла и хром. То был фасад, который он сам выбрал.
А этот, грязный, ему пришлось ей показать.
– Он ждет вас, – мягко произнес Трэз.
Боковая дверь клуба распахнулась, появился еще один чернокожий мужчина. За его спиной ничего не было видно, но Элена слышала звуки басов.
Неужели ей действительно нужно было все это видеть, она.
Ну, ей, конечно, надо было предупредить Рива, что ситуация шла под откос со скоростью сошедшего с рельсов поезда. А потом ее осенило: что если все это правда? Тогда у нее большие проблемы. У нее был секс.
Она позволила симпату пить из нее.
Элена тряхнула головой.
– Мне это не нужно. Отвезите меня до…
Рядом возникла женщина, крепко и по-мужски сложенная, и не только телом. Ее глаза были холодны как лед и расчетливы.
Она подошла и наклонилась к машине.
– Никто внутри этого здания не причинит тебе боль. Я клянусь.
Какая разница – ей уже было больно, подумала Элена. В груди ломило, как при сердечном приступе.
– Он ждет, – сказала женщина.