Кто в здравом уме сдается, если есть возможность бежать? Раскаялся? Или все же невиновен?
— Почему я не могу вас читать? — Катрина перешла к делу, понимая, что с нее достаточно предположений.
Те несколько минут, что они говорили, она отчаянно пыталась пробиться к его сознанию, но так ничего и не почувствовала. У него стоял блок, который нельзя было обойти. Все равно что огромные тяжелые ворота, запертые с обратной стороны: не перелететь, не обойти, не взломать замок. Выход один — таран. Вот только Катрина знала, что в этом случае «воротам» конец.
— Я вас блокирую, — честно ответил пленник.
— Как? У вас нет магии.
— Научить? — проигнорировал он ее вопрос. — Магия для этого не требуется, амулеты тоже.
Катрина поежилась, уже не зная, от холода или от общества этого мужчины, и все же надела плащ.
— Может, позже, — пробормотала, завязывая шнурок у горла.
Нэйтан улыбнулся. На этот раз не издевательски. Надо же…
— Итак, — Катрина постаралась перейти на деловой тон, — вы согласились сотрудничать. Уберете блок?
— Разумеется, — покладисто согласился Нэйтан, однако, не успела она обрадоваться, добавил: — Но я сам решу, что вам показать.
Катрина покачала головой.
— Это не так работает.
— Так, — возразил он уверенно. — Если выдавать вам воспоминания дозированно, четко контролируя цепочку. Просто обычно те, с кем вы работаете, этого не умеют, теряют концентрацию, увлекаются ассоциациями, и вам приходится собирать картину из осколков. Ведь так? — Нэйтан прищурился, вглядываясь в ее лицо. Сделал шаг к решетке.
— Так, — нехотя признала Катрина. От этого человека веяло такой опасностью и силой, что ей было тяжело даже находиться с ним рядом. — А где у меня гарантия, что вы, с вашими умениями, не покажете мне ложные воспоминания?
Нэйтан усмехнулся, оперся одной рукой о решетку, склонился, чтобы быть ближе. Катрина только сейчас поняла, что он выше нее на целую голову.
— Даже я не так хорош, — прошептал Нэйтан ей практически на ухо.
Это была явная провокация, но Катрина выдержала и не отскочила.
Нэйтан был прав, нужно обладать превосходной способностью контролировать свой мозг и тело, чтобы показать менталисту воспоминания и эмоции, связанные с ними на тот момент, вместо калейдоскопа перемешанных мыслеобразов и чувств, вызванных переосмыслением, а не текущим моментом события. Тем не менее теоретически это было возможно.