Король прищурился.
— Нэйт?
Катрина нахмурилась, не сразу сообразив, к чему именно придрался Эрик. А когда до нее дошло, смутилась. Она сама не заметила, как стала называть узника подземелья сокращенной формой имени, как кого-то хорошо знакомого, близкого.
Изобразила равнодушие, пожала плечом.
— Он не против, чтобы я его так называла."
"У короля дернулся уголок губ, словно он хотел улыбнуться, а может быть, скривиться, но передумал и не сделал ни того, ни другого.
— Вы уверены, что все еще на моей стороне, леди Морено? — поинтересовался сухо.
Должно быть, непросто не доверять никому в целом мире.
Катрина глубоко вздохнула, собираясь с духом, и выпалила, пока не успела струсить:
— Если вы больше не доверяете мне, одно ваше слово — и я соберу вещи и покину Сарианту.
Помнится, она уже говорила нечто подобное. Но теперь было куда страшнее: что, если он согласится и отошлет ее?
Эрик усмехнулся.
— И вы уверены, что я так легко отпущу вас со всем, что вы теперь знаете?
По позвоночнику пробежал неприятный холодок.
— Я принесла клятву о неразглашении, — напомнила, стараясь сохранить остатки достоинства. Если сейчас он прикажет следовать со стражей в подземелье и занять одну из камер, пусть так, ее совесть чиста.
Как ни странно, мысль оказаться за решеткой пугала ее куда меньше, чем та, что придется прямо сейчас все бросить и вернуться домой.
— Я помню, леди Морено, — медленно произнес Эрик.
— И я все еще не арестована?
Король потянулся к чашке, сделал глоток и только потом поднял глаза на девушку.
— Пока нет, — сообщил с легкой улыбкой, наслаждаясь своей властью.
В каждую встречу с королем Катрина искала в нем черты прежнего Эрика, которого видела в воспоминаниях Нэйтана, но так и не находила. Иногда проскальзывало нечто едва узнаваемое, однако лишь на короткое мгновение.
Сегодня же перед ней сидел не просто Эрик Финистер. С противоположной стороны стола восседал Его Величество Эрик Финистер Первый, и никак иначе.
Будь Катрина мудрее, у нее хватило бы ума не злить его величество. Но чем больше времени она проводила с Нэйтом, тем меньше в ней было мудрости, не говоря уже о выдержке.
Эрик угрожал, чувствовал свою власть, и ему это было приятно.
Аппетит пропал окончательно.