Шаги, будто его обходят вокруг. Недовольное бормотание, такое, что слов не разобрать.
— Позвольте сказать, господин? — снова бас.
— Говори, — пренебрежительно, старик.
— Я давно этим занимаюсь, господин. Видел многих людей…
— Ближе к делу.
— Он не только не закричал, клянусь вам, он не почувствовал половину боли. Просто отключался, не терял сознание, а именно не присутствовал здесь.
Старик фыркнул.
— Это невозможно без магии, а на нем браслеты.
— Господин, я пытал и магов, и лишенных дара. Клянусь вам, это невозможно в обоих случаях.
— Что-то ты много клянешься.
— Господин?
— Поди прочь!
Быстрые тяжелые шаги. Палач решил поторопиться, пока Корвин не обратил свой гнев против него.
Теперь Нэйтан окончательно пришел в себя и стал понимать, кто находится рядом с ним. Колени давно подогнулись, и он полностью висел на скованных руках, а Придворный маг обходил его по кругу, недовольно цокая языком.
— Что ж ты за птица, — пробормотал Корвин себе под нос.
— Ворона, — прохрипел Нэйт, с трудом разлепив прокушенные губы.
— Что-что? — Старик встрепенулся, зашел спереди, задрал пленнику голову. — Что ты сказал?
Открыть глаза было сложно, но он заставил себя это сделать.
— Ворона… предвестник… смер… ти.
Он убьет его, непременно убьет. После всего этого — убьет без жалости и сомнений.
— Тронулся все-таки, — вздохнул Корвин, отпуская и отступая.
Хлопнула дверь, раздались шаги. Но сил на то, чтобы поднять голову и посмотреть, кто пришел, не было.
— Ну что тут у нас? — Нэйтан узнал голос принца.
— Ничего, — проворчал Придворный маг. — Молчит. Не волнуйтесь, ваше высочество. Конюшня оцеплена. Что бы он ни успел сделать, это не имеет значения. Тебя я проверил с головы до ног, на тебя не оказывалось никакого магического влияния, а также на твои покои и другие помещения. Никаких сюрпризов. Завтра коронация состоится.
Верноэль подошел ближе, в зоне видимости появились начищенные до блеска носки сапог.
— Убили бы вы его уже, — высказался принц.
— Рано, — возразил Корвин.
— Когда человек выглядит… так, навряд ли от него можно чего-то добиться.
— Посмотрим, — не сдавался упорный старик. — Ты сам-то как, мальчик мой? — в голосе Корвина появилась неожиданная забота. — Неважно выглядишь.
Пауза. Блестящие сапоги отошли.
— Плохо спал.
— Нет повода для беспокойства. Хоть Ригли и Φинистер ушли, они ничего уже не смогут ни сделать, ни доказать. А потом никто не решится на восстание.
— Ты всегда прав, — вздохнул Верн.