Ловушка захлопнулась. Гитеон Холланд знал, на что давить. Катрина не способна подставить своих сестер. Одно дело, что родители могут потерять высокородных друзей, и совсем другое, если семьи ее сестер лишатся средств к существованию.
Катрина вновь опустилась на кровать, обхватив себя руками. Ей было холодно, словно она опять на Севере, а за окнами воет метель.
* * *Катрина вытянулась перед столом Джошуа и наблюдала его победную улыбку. Он так же, как и в прошлый раз, даже не встал, чтобы ее поприветствовать.
— Одумалась?
Катрина кивнула.
— Твой отец доходчиво объяснил моему, что нас ждет в противном случае.
Джошуа развел руками, явно полагая, что все, что случилось, в порядке вещей.
— Ты сама до этого довела. Я говорил тебе, что помолвки с Холландами не разрывают.
— Я поняла. — Ногти впились в ладони. — Ты удовлетворен?
— Почти. — Улыбка жениха стала совершенно самодовольной.
Он встал и шагнул к ней, Катрина с трудом заставила себя стоять на месте, а не отшатнуться. Джошуа взял ее за плечи и запечатлел на ее губах поцелуй.
Они целовались до этого, но те поцелуи были целомудреннее, сейчас же он демонстрировал свою власть над ней.
— Не переживай, — сказал Джошуа, отстранившись. — Поживем пару лет, родишь мне сына, а потом, если захочешь, я куплю тебе отдельное поместье. Мы сможем не встречаться годами. Разве что будем посещать Сарианту и играть перед его величеством идеальных супругов. Идет? Мир? — Он заглянул ей в глаза.
— Идет, — выдохнула Катрина.
— Вот и молодец. — Казалось, Джошуа был в полной эйфории от выигранного сражения. — В конце недели устроим бал, на котором сообщим о дате нашей свадьбы. Оденься, пожалуйста, поприличнее, там будет весь высший свет юга. Ты сохранила то сногсшибательное платье с королевского бала?
— Конечно.
Как знала: ремонтировала, чистила, сберегла. Кто бы предположил, ради какого случая.
— Отлично, — Джошуа даже потер ладони одну о другую. — Твоя грудь в нем просто прекрасна.
При одной мысли, что он прикоснется к ее груди, Катрину замутило.
* * *Катрина не переместилась, а вышла на улицу пешком. Нужно было пройтись и проветриться, чтобы прийти в себя. Все произошло слишком стремительно.
Собираясь утром в путь, она надела на шею кулон Нэйтана — не для того чтобы с ним связаться, а потому, что он был красивым и значимым для нее. Сейчас же ей было так плохо, что безумно захотелось поговорить с Нэйтом, услышать что угодно, хоть самую злую усмешку.