— С ней это все больше, — объяснил я, беспокойно дрыгая коленями. Барабаня пальцами по рулю, я думал о том, что хотел сказать, пытался найти тактичную формулировку, затем послал все к черту и сказал прямо: — Я теряю контроль над своей жизнью. Она вошла и перевернула все с ног на голову. Я буквально ломаю голову, пытаясь собрать все воедино и составить новый план. Я не знаю, как с ней обращаться, и я боюсь зайти с ней слишком далеко, слишком быстро и все испортить. Я думаю, она думает, что я не хочу ее такой, что является гребаным безумием, потому что ты ее видел.
— Думаю, да, — согласился Гибси.
— Да. — Я вздохнул. — Я тоже так думаю.
— Твой разум — пугающее место, — размышлял он, почесывая подбородок. — Ты можешь не переосмысливать все? — Он склонил голову набок, изучая мое лицо со странным выражением, запечатленным на его собственном. — Серьезно, ты не можешь просто отключить свой большой мозг и просто расслабиться?
— Нет.
— Что ж, тогда… — Он постучал себя по виску. — Многое можно сказать о простоте ума.
— Ты такой простак, — удрученно пробормотал я. — И я прост за то, что слушаю тебя.
— У тебя все еще есть те презервативы? — затем он спросил.
Я уставился на него. — Ты что, не слышал ни слова из того, что я только что сказал?
— Я слышал тебя, — спокойно ответил он. — Теперь отвечай на вопрос.
— Нет, — пробормотал я, опустив плечи.
— Какая потеря, — захныкал Гибси, кусая свой кулак. — Ага, значит, тебе нужно сходить в аптеку.
Я уставился на него, разинув рот. — Но я только что сказал тебе…
— Я знаю, что ты мне говорил, — оборвал он меня взмахом руки, — И я говорю тебе , что дорога к отцовству вымощена благими намерениями.
— Это ""благими намерениями вымощена дорога в ад"", Гибс.