Я не могу оставить их там с ним, ясно?
— Нет! — выскочив из машины, она вцепилась в мою футболку. — Он хочет, чтобы мы все оказались в постели. Если он увидит тебя, он поймет, что я звонила тебе, он поймет, что меня нет в постели, и я не знаю, что он сделает. — Она яростно покачала головой, крепко сжимая пальцами мою футболку. — Сейчас он спокоен, но если ты войдешь туда, он может навредить им. Он может навредить тебе! Ты не знаешь, на что он способен, Джонни. Ты не знаешь!
Красные флажки взлетали повсюду вокруг меня.
Она выглядела растерянной, глядя на меня с умоляющим выражением лица. — Тогда я пойду с тобой…
— Нет, ты не сделаешь этого, — практически прошипел я, усаживая ее обратно на пассажирское сиденье, мое сердце бешено колотилось при мысли о том, что она поедет куда-то рядом с этим мужчиной.
Мои руки дрожали, когда я схватил мусорное ведро на колесиках и тихонько потащила его на веранду. Я ненавидел высоту, но не так сильно, как этот чертов дом. Забравшись на мусорное ведро, я поднялся на веранду, стараясь не думать о том, что я делаю, и молясь, чтобы у Шэннон хватило здравого смысла остаться в машине.
Пьяный ублюдок."
"Каждый инстинкт внутри меня требовал спуститься вниз и оторвать ему гребаную башку, но мой мозг был громче, крича мне, чтобы я убрал этих детей из этого дома и забрал Шэннон отсюда.
Не теряй это, мысленно повторял я, расчищая себе путь, будь умным.
Ты не сможешь защитить ее, если будешь сидеть в тюремной камере, Джонни.
Береги свою чертову голову.
Они через многое прошли.
Убери их отсюда!
Сердце бешено колотилось в моей груди, я отпер дверь ее спальни и медленно потянул ее внутрь, вздрогнув, когда она заскрипела. Тишина в доме была жуткой, а приглушенные голоса, доносившиеся из кухни, заставляли меня нервничать. Шэннон была права. Что-то было очень неправильное в этой картине.