– Мне бы голову помыть, – схватив прядь, поморщилась я от ее сальности.
– Ладно, не дуйся, что-нибудь придумаем, – вздохнул Глеб, словно не понимал, за что небеса ниспослали на него такое наказание в виде меня.
Зайдя в ванную, он осмотрелся и, взяв мусорное металлическое ведро, поставил его в душевую кабинку.
– Что это ты задумал? – с любопытством спросила я, не понимая его действий.
– Буду мыть тебе голову. Проходи и садись, – кивнул он мне в сторону импровизированного стула. – А вот и пленка, – довольно сказал он, услышав стук в дверь.
– Есть! – вернулся Глеб обратно, размахивая рулоном с пищевой пленкой. – Руку давай.
Ловко обмотав мой гипс, Глеб усадил меня прямо в халате на мусорное ведро и, настроив воду, смочил мои волосы.
– А ты случайно не супермодный стилист, сколотивший состояние на том, что делаешь прически модным чикам? – не сдержалась я от комментария, когда он очень аккуратно вспенил шампунь массирующими движениями, проходясь кончиками пальцев по коже моей головы.
– Я что, похож на парикмахера? – не оценил он шутки.
Я промолчала, наслаждаясь тем, что с каждой промывкой и новой порцией шампуня моя голова становится чище. Было слишком хорошо, чтобы вступать в дебаты.
Глеб
Происходящее было нетипично для меня. Я не был добрым самаритянином, но почему-то эта бездомная девчонка вызывала во мне жалость. Там, наблюдая за тем, как она сквозь слезы давится коркой хлеба, я понял, что не смогу просто бросить ее, оставив мерзнуть на улице. Да еще и со сломанной из-за меня рукой.
От меня не убудет, если возьму ее к себе, к тому же я как раз искал приходящую горничную. Правда, тут уже шла речь о работе с проживанием, но и это не составляло проблемы, ведь я практически не бывал дома, так что будет кому присмотреть за моей квартиркой. Куда ни глянь, одни плюсы.
– Справишься с остальным? – спросил я, выжимая ее волосы.
Такого опыта у меня еще не было. Но девчонка выглядела такой несчастной, разглядывая свои грязные волосы, что я просто не смог остаться в стороне.
– Да. Только завяжи, пожалуйста, их на макушке с помощью зажима, – смущенно попросила она.
С горем пополам справившись с тяжелой копной, я ретировался из тесного помещения ванной комнаты и, включив телик с какой-то новогодней передачей, завалился на диван.
Мысли крутились вокруг девчонки, и я не мог сосредоточиться на происходящем на экране. Я вырос в заботе и любви, и для меня было дико то, что кто-то мог сбежать от своей семьи.