Адвокат прищурился, снова перевел взгляд на Аниного бесстрастного телохранителя и кивнул.
***
За разговором они доехали.
Странно было входить снова в тот дом, где она провела четыре месяца пленницей, и осознавать его своим. Месяц неполный прошел, а ей казалось, что страшно давно, полжизни назад. Непривычно, но в какой-то момент сработало узнавание.
Особенно когда ее встречать вышла экономка Лидия Васильевна. Женщина улыбалась и быстро шла навстречу.
- Анна Александровна! Это вы!
Глаза расширились, ну да, теперь беременность было уже не скрыть.
- Жаль, вы не сообщили заранее, я бы успела приготовить вам комнаты.
- Ничего страшного, Лидия Васильевна, - обронила Аня. – Просто пусть приготовят что-нибудь поесть, у нас гость. А сейчас мне нужно пройти в кабинет.
- Конечно, - женщина кивнула. – Одну минуту.
В кабинете наконец выяснилось, что за дела у Соболянского были к ней.
Он ведь занимался у Арсения вопросами недвижимости.
Ну вот, теперь, как Арсений и обещал, у нее недвижимость по всему миру.
Чертов дурак, зачем он это сделал!
Злость кипела внутри, просилась наружу слезами.
«Только вернись, - твердила она про себя, - Я тебе такое устрою! Только вернись. Пожалуйста, только вернись…»
Хотелось заплакать от тревоги за него и бессилия. Но она не могла себе этого позволить. Не сейчас.
Сейчас надо было что-то съесть, а потом Аня собиралась съездить в клинику, где лежал Прохоров.
***
В клинику попасть оказалось даже проще, чем Аня думала. Да, там было полно охраны, но она тоже приехала не одна. Ее сопровождение выглядело убедительно, на пути у не встал никто. С начбезом Прохорова уже состоялся предметный разговор. Начбез был не дурак. Он и его люди отходят в сторону и не станут мешать.
В коридоре Аня столкнулась с Мариной Прохоровой. Та как раз выходила из палаты, где лежал ее отец.
Аня проводила ее взглядом, а потом вошла в палату вслед за Владимиром.
глава 22
Еще раньше, пока добиралась сюда, Аня не могла отделаться от мысли: каково это — говорить лицом к лицу с тем, кто, возможно, убил ее мужа и отца ее ребенка.
При мысли, что она больше не увидит мужа, сжималось сердце.
Нет! Стеной поднимался протест внутри. Нет. Пусть будет жив.