Но сейчас я… -- он помялся, подыскивая слова, -- сейчас я несколько встревожен. Ты понимаешь, что той суммы, которую ты получила, может и не хватить на оплату всех работ? И уж совершенно точно у тебя не останется денег на то, чтобы украсить свою комнату.
Его жена вскинула брови, с недоумением пожала плечами и, отложив булочку с маслом, промокнула губы салфеткой.
-- Леон, как ты уже заметил, считать я умею. Нам придется как минимум несколько лет прожить в этом замке, до тех пор, пока ты не восстановишь хозяйство.
Она помолчала, как бы раздумывая, стоит ли продолжать, но все же договорила:
-- Кроме того, у меня есть и свои деньги. В конце концов, теперь этот старый замок – и мой дом тоже.
Чувства, которые испытал при этих новостях Леон, были весьма своеобразны. Они метнулись от некого раздражения на излишнюю самостоятельность Нариз до восхищения этой же самой самостоятельностью. Все же его жена – совершенно необыкновенная!
Самым удивительным было то, что после завтрака Нариз не отправилась к себе в комнату, а действительно поехала с ним осматривать земли.
Сперва Леон даже ругнулся про себя – все же деловые поездки не место для молоденькой девушки. Один и верхом он бы сделал все гораздо быстрее, а с ней придется ехать в карете и развлекать беседой.
-- Как это? Ты у меня купишь бонбон?!
Нариз засмеялась и пояснила:
-- Ну, весь урожай мне не нужен, но часть я бы охотно выкупила.
Для Леона идея продать что-то жене отдавала абсурдом. Но каким-то очень забавным абсурдом – ничего похожего он никогда в жизни не слышал и очень захотел понять, а зачем собственно юной девушке эти самые бонбоны."
"-- Урожай поспевает постепенно. Я устрою маленькую коптильню. Часть этих плодов пройдет через коптильню и только потом будет смолота в порошок.