Очевидно, я ходила в школу, очевидно, там меня жалели и не требовали хороших отметок. Наверно, водили к психологу, тот тоже не помог.
Потом учителя стали бить тревогу, потому что я мало на что реагировала, просто сидела молча на последней парте и смотрела в потолок…
Отец потом как-то сказал, что его вызвали в школу, где стоял вопрос о том, чтобы меня переводить в специальную школу для детей с проблемами, то есть недоразвитых. И тогда он всполошился, а до этого ничего не замечал, так ушел в свое горе.
Говорила я или нет, что он маму очень любил. И после ее смерти его любовь не перенеслась на меня, вот уж нет. В общем, как я сейчас понимаю, он не очень мной занимался и после смерти жены понятия не имел, что делать с семилетним ребенком. А вокруг все твердили, что ребенку нужна мать, девочке особенно, что ему нужно жениться.
И по прошествии полутора лет после смерти мамы отец женился на своей коллеге.
Была она ненамного его моложе и совершенно не похожа на маму.
"Черты лица у нее были не то чтобы некрасивые, просто выражение лица всегда поражало суровой, неотвратимой непреклонностью. Губы всегда плотно сжаты, глаза смотрят прямо перед собой, взгляд никогда не отводит.
Как только отец привел ее в нашу квартиру, она тут же сообщила мне, что теперь она его жена и очень надеется, что мы с ней непременно подружимся.
До этого отец мне ничего не говорил и мнения моего не спрашивал, так что я малость прибалдела от такой новости.
Что ж, если он таким образом хотел вывести меня из сомнамбулического состояния, то ему это удалось.
Я смотрела на эту самую Веронику Аркадьевну и видела перед собой совершенно чужого человека.
Но, как оказалось, это было не самое страшное. Потому что у новой жены моего отца была своя собственная дочь на три года старше меня. И вот она быстро сумела превратить мою жизнь в ад. Казалось бы, без матери и так мне было плохо, так нет же, судьбе этого было мало, и она послала мне Элеонору.
Да-да, эту стерву так звали. Не Нора, не Эля, а именно Элеонора.