А Семияров ему грубо так отвечает, что видит его насквозь и что он нарочно его отстраняет, и он жаловаться будет в наивысшие инстанции.
Тут декан меня заметил, да и попросил срочно на выход. Что там дальше было – не знаю, а только Семияров потом так дверью хлопнул, что стекло вылетело. Ну и через какое-то время Галине в деканат и сообщили, что он в психушке, видно, те самые наивысшие инстанции рассудили, что там ему самое место. Да ты не расстраивайся, – сказала тетка доверительно, – эта больница не для буйных, они там все тихие, безобидные, хоть и психи.
Тут дверь деканата начала открываться, и мы испуганными сернами скакнули в стороны. Точнее, это я – серной, а уборщица – антилопой гну, они здоровые такие, крупные…
– Сюда, несите его в эту комнату! – Люсинда показала грузчикам на дверь своего будуара.
Слово «будуар» ей ужасно нравилось. Оно возвышало Люсинду в своих собственных глазах, а также в глазах подруг и приятельниц.
Слово это Люсинда услышала от Даши Пашиной, иконы стиля и образца для подражания. В этом самом будуаре Люсинда проводила немало времени, разглядывая себя в зеркале и отыскивая следы, которые оставляло на ее лице беспощадное время.
От той же Даши Люсинда узнала, что продвинутые девушки окружают себя не красивым итальянским новоделом, а подлинными антикварными предметами.
В будуаре Люсинды имелось трюмо (старинное, но в прекрасном состоянии), диванчик в стиле ампир, пара чудных кресел и странный предмет под названием козетка.
Чего там не хватало, это настоящего антикварного шкафа.
И вот сегодня Люсинда нашла у Лары очень красивый шкаф, вполне подходящий к обстановке ее будуара. Лара лично заверила ее, что шкаф самый что ни на есть подлинный. Об этом же говорила фантастическая цена шкафа.
– Сюда заносите! – командовала Люсинда, забегая вперед. – Только не поцарапайте его! Если поцарапаете – за всю жизнь не рассчитаетесь!
Грузчики, мрачно пыхтя, втащили шкаф в будуар и еще несколько минут передвигали его там под строгим взглядом хозяйки.
Наконец она осталась удовлетворена, расплатилась с грузчиками и залюбовалась своим новым приобретением.
И как раз тут появился Михаил, или Мишель, как предпочитала Люсинда называть своего мужа и повелителя.
Михаил открыл дверь будуара и уставился на жену. Выражение ее лица ему не понравилось.
– Что, опять что-нибудь купила? – догадался он.