Я с трудом сдерживала улыбку, видя, как резвится Ольгерд, но решила, что он все же перегибает палку - бедолага-трактирщик, понимая, кого арестовали в его таверне, так перенервничал, что начал машинально выдирать нитки из висящего на плече полотенца, к концу разговора таких ниток перед ним на прилавке была уже целая кучка.
Сообразив, что не стоит так пугать людей, Ольгерд на выходе, положил перед толстяком на прилавок достаточно крупную монету и поблагодарил за отличный взвар.
Я прямо увидела, как страх отпустил трактирщика, как вольно и с облегчением он вздохнул, вытирая крупные капли пота на лбу.
- Благодарю вас ронс за чудесный творог – даже в столице не подавали вкуснее!
Пухлый дядька нежно зарозовел и кланяясь, начал обещать к следующему нашему приезду какой-то изумительный сыр."
"За дверями трактира нас ждали жители переполошенного села. Я поразилась скорости, с которой новость распространилась по деревне. Староста, следующий за нами, остановился, обвел взглядом односельчан и строгим голосом провозгласил:
- Так что вот это вот – новый хозяин земель и супружница его Сангир Ольгерд Селиго и санги Алуна Селиго.
Толпа неуверенно загудела, и чей-то женский голос чуть истерично выкрикнул:
- А сильно ли налоги поднимете, сангир? Ведь и так платим из последних сил.
Многие женщины, да и мужчины, закивали, подтверждая, что – да, из последних сил! Ольгерд вскинул руку и мгновенно добился тишины.
- В этом году налог поднимать не буду, а если выплатите аккуратно, то и в следующем не буду.
В толпе вновь поднялся гул, значительно более радостный. Усадив меня в карету, Ольгерд поманил пальцем того самого мальчишку, которого трактирщик отправлял за старостой.
- Тебя отец зачем отправил? - Дык, старосту позвать, - неуверенно пробормотал он.
- А зачем же ты растрезвонил на всю деревню? – Дык, я только я только тетке Луте сказал, а больше никому.
Ольгерд усмехнулся и выдал парнишке мелкую медную монету.
- Вот это тебе за работу, а это тебе за лишнюю болтовню, - он легонечко щелкнул мальчишку по носу.
Рыбаки и их жены, которые до сих пор не расходились, очевидно дожидаясь нашего отъезда, чтобы потом, в приватной обстановке всласть обсудить новости, заулыбались, глядя как сын трактирщика рассматривает монету, похоже и поступок Ольгерда, и его слова пришлись им по душе.
- Слухай, что сангир велит, Тимон.