Уже понимая, что это не просто так, парень первым делом нашёл отца и, поделившись с ним возникшим опасением, отправился седлать Буяна. Григорий, отлично понимая, что всё это происходит не просто так, стоял на пороге кузни, молча наблюдая за сыном. Потом, когда Матвей сбегал в дом за оружием и уже приготовился сесть в седло, кузнец, подойдя, тихо посоветовал:
– Ты сын, не спеши обратно. Как бы там ни было, поговори с ним спокойно. Святослав дурного не посоветует. А мать я сам уйму и Катерине скажу, чтоб суеты не поднимала.
– Благодарствуй, бать, – коротко поклонился Матвей и, взлетел в седло, не касаясь стремени.
Со двора он выехал рысью, а за околицей перевёл Буяна на галоп. Уже через полчаса парень завёл коня под навес и, поднявшись на крыльцо, стукнул кулаком в дверь. Тихо скрипнув, створка приоткрылась, и Матвей, подобравшись, словно перед прыжком, осторожно вошёл в дом. Дед Святослав лежал на своей лежанке, перебирая мозолистыми пальцами длинные янтарные чётки. Увидев парня, старик тепло улыбнулся и, указав ему на табурет у лежанки, тихо спросил:
– Зов услышал?
– Услышал, дедушка, – так же тихо отозвался Матвей.
– Угадал пращур. Не каждому дано его слышать. А ты сразу почуял. Побудь рядом. Недолго уж осталось. Даст род, и внучка поспеет. Прежде она тоже меня завсегда слышала. А я ещё прежде тебя позвал. Знал, что ехать дольше.
– Сумеет ли? – засомневался Матвей. – Там ведь дети, хозяйство. Так просто не бросишь.
– Сумеет. Муж ейный о пасеке моей который уж год мечтает, – усмехнулся старик.
– Не загубит?
– Не должен. Мужик с головой и руки на месте. Того мёда, что я качаю, уж точно не будет, но и у него неплохой получится.
– Ну, дай-то пращур, – вздохнул Матвей. – Может, самовар спроворить? Я там баранок свежих привёз, – осторожно предложил он.
– А поставь, пожалуй. Где что лежит, сам знаешь. Мне уж, прости, не встать.
– Лежи, дедушка. Я быстро, – вскочил парень.
Растопив на крыльце самовар, он метнулся на кухню, где хранились горшочки с разными сортами мёда, и, вывалив привезённые баранки в глубокое глиняное блюдо, резко остановился.
Принеся с крыльца закипевший самовар, парень поставил его на лавку и, оглядев получившийся натюрморт, удовлетворённо кивнул.