Сотня. Смутное время

Выходит, огня разводить не станем. Всухомятку перекусим, а кому по нужде приспичит, вон, на край тропы ступайте.

– А чего туда? – тут же последовал вопрос от всё того же говоруна.

– А чтоб следов на тропе не оставлять. Или ты решил, что горцы овечье дерьмо от человечьего не отличат? – зарычал в ответ стрелок.

– Да ладно тебе, дядька Егор. Чего ты звереешь-то сразу? Уж и спросить нельзя? – с ходу включил заднюю говорун.

– А самому подумать никак? – фыркнул казак в ответ. – Думаешь, с чего это Матвея в десяток старшим поставили? Да потому, что он прежде, чем рот открыть, на три круга вперёд подумает.

Вот потому он теперь десятник, а я за ним иду. Понял?

– Понял я, понял, – примирительно проворчал казачок, тяжко вздыхая.

– И неча тут вздыхать, как корова стельная. Учти, балабол. Вздумаешь с ним спорить, сам тебе, вот этой самой рукой ухи оборву, – пригрозил казак, продемонстрировав парню широкую как лопата ладонь.

Остальные, слушая их негромкую перепалку, только быстро переглядывались, то и дело одобрительно кивая.

Сообразив, что поддерживать его никто не собирается, говорун ещё раз вздохнул и отправился к дальней стене тупика, искать себе место для ночлега. Между тем фигурант их спора быстрым шагом продолжал уходить в горы. Двигался Матвей с оглядкой. То есть, подойдя к повороту, внимательно осматривал тропу и только потом двигался до следующего виража.

На лагерь горцев он наткнулся версты через четыре. Горы, это не степь, где достаточно просто найти источник воды, чтобы разбить лагерь.

Здесь помимо воды нужно ещё найти достаточно места, чтобы устроиться на ночлег большому количеству людей рядом. А с учётом гужевого транспорта сделать это можно было только в местах стоянок торговых караванов. Именно до такой стоянки и добрался парень.

Услышав в тихом посвисте ветерка металлический стук подков и спокойное фырканье коней, Матвей присел под скалу и старательно всмотрелся в темноту. Метрах в семидесяти от него, сразу за поворотом, на тропе стояла одинокая фигура в лохматой папахе, опираясь на винтовку и задумчиво разглядывая звёздное небо.

«Философ, твою налево», – усмехнулся про себя Матвей, начиная плавно двигаться в сторону часового.

На его удачу ущербную луну скрыла небольшая тучка, и тропа погрузилась в почти непроглядную тьму. Так что подобраться к часовому вплотную было не сложно. Судя по поведению горца, в то, что на тропе может оказаться кто-то посторонний, он просто не верил. Потому и пялился в небо, думая о чём-то своём.