Стая

Приказал себе не подходить к ней, а толку-то…

Юля вздрогнула от облегчения и удовольствия одновременно, когда руки Дениса сомкнулись на ее плечах. Только вот озноб усилился. Изгнать бы его до конца…

Коснулась ладонями его предплечий, чуть сдавливая теплую кожу.

— Трудно объяснить почему. Это похоже на… похоже на то, как ребенок любит свою мать. Мы же любим маму как бы она ни ругалась, что бы ни делала. Это есть и с этим ничего нельзя поделать. Вот так вот. Обидел, да. А чувство все равно сидит внутри, заполняя целиком.

Оно сильнее, чем обида. Любишь и все. Но оттого, наверное, еще тяжелее…

То, что она говорила дальше, он уже не слышал. Эти слова лишили его дара речи. И мыслей лишили, и сил. Сделали глухим.

Зачем ей все время нужно лезть к нему в душу?

Всю жизнь он и любил свою мать, и ненавидел.

Любил и ненавидел – одновременно.

Любил, потому что, как правильно сейчас сказала Юля, с этим нельзя ничего поделать. Любовь к матери – это инстинкт, заложенный природой. Это первое, что чувствует младенец – неосознанно, еще в утробе.

Это базовый, основополагающий инстинкт. Это сама жизнь.

Ненавидел – потому что был не нужен, отвергнут. Брошен той, к кому успел все это почувствовать, и в ком нуждался.

Лучше бы ничего не чувствовал.

Не зря детей, от которых в роддомах отказываются, не прикладывают к материнской груди. Лучше бы и его не прикладывали. Чтобы не знал он, что такое «мать». Чтобы первые четыре года жизни не отравляли всю последующую. Чтобы потом не приходилось делать вид, что нет у него матери.

Только была еще Таня, которая зачем-то к ней ездила. И был еще отец, который зачем-то с Таней об этом разговаривал…

Денису хотелось оттолкнуть от себя Юлю. Далеко. Навсегда. Чтобы в жизни больше не смела лезть так глубоко. Не ворошила прошлое. Не вскрывала наболевшие на душе нарывы. С такой же силой, как и оттолкнуть, желал он прижать ее к себе так крепко, чтобы расплющить, растворить в себе.

И пока ни одно из этих двух желаний не перевешивало.

Он все еще держал ее в руках, только потому что от онемения в теле не мог шевельнуться.

Внутри образовался камень во всю грудь. Он мешал дышать, шевелиться, думать.

Мог бы двинуться, оттолкнул бы Юльку...

— Денис, я что-то не то сказала?.. – спросила она, сожалея о своих словах. Почему все выходит не так, как хочется? Ведь не сказала ничего такого, а остро почувствовала, как его настроение изменилось. Он прямо на месте закаменел. Оттого в душе у нее появился какой-то безотчетный страх. Необъяснимый.