Как нашел в себе силы и сам не знал. Но их только и хватило – зажать ей рот рукой, заставляя молчать. Наплевать было, удобно ли ей, может, больно, он закрыл ей рот ладонью и притиснул ее к себе, сжимая плечи мертвой хваткой. Стоял так некоторое время. Сколько стоял не мог сказать. Потерялся в пространстве и времени. В ощущениях тоже – потерялся."
"Юлькино дыхание жгло ладонь. Так же и в груди появился огонек. Постепенно камень в душе отек, как расплавленный воск. Возникло жаркое, немного удушающее ощущение. Горячо было в груди, голове, между их телами – тоже.
Немного пришел в себя. Ровно настолько, чтобы ослабить тиски, в которых сжимал девочку. И как только она стерпела. А она смогла, правда, шумно вздохнула и выдохнула, но не отскочила, не отстранилась.
— Молчи, — сказал Денис. Показалось, что Юля снова что-то скажет. Или спросит.
Она так и не произнесла ни звука, оперлась на подоконник и чуть отклонилась в ожидании.
Денис глубоко вздохнул. Как-то слишком шумно стало биться сердце.
Скользнул ладонью по девичьей шее.
— Не выбросила? – Нашел кулон, узнал его на ощупь.
— Ты же не выбросил мой браслет.
Подтянув Юлю вверх, усадил ее на подоконник. Длинная кофта неприлично задралась. Денис положил руки ей на бедра, потом убрал, скользнул к лицу – отвел от него волосы.
В этих жестах не было плотского влечения. Похоть была днем, когда они втроем играли в карты; когда Юлька сидела на диване в этой же самой длинной до колен кофте цвета пламенного мака и в гетрах на босую ногу.
А сейчас все это сместилось куда-то далеко и осталось одно жгучее желание: утащить эту девочку отсюда. Туда, где их никто не достанет. Закинуть ее на плечо и забрать у всех. Только полный идиот может отказаться от нее, от такой любви, от такой нежности, какую она способна подарить.
Наверняка она и сама об этом еще не подозревает.
Только одно жгучее желание: послать всех туда, оттуда не возвращаются. Куда сам черт не заглядывает.
И пусть хоть рухнут небеса.
ГЛАВА 28
— Положить их всех нахрен и все! Смелые, ты смотри, давно крови не видели. Раньше за такое стреляли без разговоров, а Монахов прям дипломатичный в доску стал, – с едва сдерживаемой яростью говорил Маркелов. — Два автопоезда! Испарилось!
С такой же яростью он лупил по шарам, резво передвигаясь вокруг бильярдного стола.