Когда я пожал плечами, она добавила: – Он знает тебя и Лидию с вашего рождения. Наверняка ему горько, особенно после того, что произошло.
– Ты так считаешь?
Ей понадобилось какое-то время, чтобы подобрать верные слова.
– Когда пару недель назад он вез меня в Пемвик, мы немного поговорили о твоей маме. И мне показалось, что ее смерть сильно задела его.
Об этом я не хотел даже думать. Нет, не так – я не мог об этом думать. Я был разочарован.
Руби некоторое время смотрела на меня не отводя взгляда. Я уже приготовился к тому, что она не сойдет с этой темы, но она лишь нежно сжала мою руку на рычаге переключения.
– У тебя усталый вид, – заметила она. – Тебе правда нормально спалось на диване?
– Более чем нормально, – честно ответил я. В том, что я не мог сомкнуть глаз, диван не виноват.
– Если у тебя будет болеть спина, я могу ночевать у Эмбер, а тебе уступлю свою кровать.
Я нервно сглотнул. Ночь в постели Руби, в окружении манящих запахов, среди дорогих для нее вещей, зная, что нас разделяет лишь тонкая стенка? Думаю, нет.
– Мне нравится ваш диван, – сказал я несколько бодрее, чем требовалось. – Не беспокойся об этом. И вообще, не моя ли очередь задавать вопросы?
– О! Точно.
Краем глаза я видел, как Руби выпрямила спину. Мне пришлось подавить улыбку.
– О’кей… Какое твое любимое животное?
– Пингвин.
– Пингвин?
Она кивнула:
– Однозначно. Да. У пингвинов такой вид, будто они одеты во фраки. Кроме того, они очень романтичны и всю жизнь живут со своей парой, которую однажды выбрали.
– Что, правда?
– Да, разве это не интересно? Притом что – честно признаться – они ищут себе новую пару, если старая не пережила зиму. Но вообще-то они моногамны. И делают друг другу подарки. Это по-настоящему трогательно.
– Подарки? Какие, например?
– Камешки. Они покрыты слоем льда. И их трудно достать. Посему это настоящее доказательство любви – если пингвин преподнесет тебе камешек.
Я мельком взглянул на Руби:
– Кажется, я понимаю, что ты в них так ценишь.
– Мы с Эмбер однажды смотрели документальный фильм об одной парочке пингвинов. Обе слезами обливались.
Я со смехом качал головой.
– Теперь опять моя очередь, – сказала Руби. – Назови место, где бы ты хотел поцеловаться.
Мой смех сменился мягкой улыбкой:
– Это не вопрос.
Она вздохнула:
– Где бы ты хотел, чтоб тебя поцеловали?
– Если ты, то везде.
– Джеймс, – с укоризной произнесла Руби, но, взглянув на нее, я увидел, что она улыбается.
– Дай подумать.