— Слушаюсь! — с готовностью отозвался тот, распахивая перед ней дверь и помогая сойти с крыльца.
Они все были рады оказать ей услугу, мои приказы здесь не требовались. Я смотрел, как городовой бережно помогает ей сесть в экипаж, и думал, что мне было бы гораздо спокойнее, если бы я проводил ее сам. И гораздо приятнее.
Но у меня, к сожалению, было дело. И отвлекаться я не мог. Поэтому я проводил взглядом отъехавшую коляску и вернулся в дом.
Едва я зашел, как меня окликнул Коробейников:
— Яков Платоныч! Прошу сюда! — позвал он меня.
А я заглянул в ящик буфета, где обычно хранили столовое серебро. Ящик был пуст, разумеется.
— Ложки унес, подлец! — сообщил я Коробейникову. — В буфете все перерыто.
— Да Бог с ними, с ложками! — сказал Антон Андреич возбужденно. — Яков Платоныч, здесь дверь в подвал!
И он, вооружившись фонарем, стал спускаться, видимо, желая показать мне что-то любопытное.
Освещая себе путь, мы спустились в подвал. Он был неожиданно просторный и очень пыльный. Посреди стояло несколько бочек для засолки капусты с кирпичами для гнета, лежащими на них. На эти-то бочки и обратил мое внимание Коробейников.
А между прочим, орудием убийства Курочкиной был именно кусок кирпича. Его и бросили там, рядом с ней. И по форме пустого место было похоже, что взяли его именно с этой бочки.
— Да, похоже, здесь лежал тот самый кирпич, орудие убийства, — согласился я с Коробейниковым.
— Непременно, — отозвался Антон Андреич.
Я огляделся.
— Только не понимаю, — задумчиво сказал я, — убийца сначала спустился в подвал, взял кирпич, поднялся наверх и убил хозяйку?
— Да! Как-то слишком сложно! — прокомментировал мои слова Коробейников. — Может, он искал драгоценности?
— Ну какие драгоценности у старой девы! — остудил я полет фантазии своего помощника.
— А что Анна Викторовна думает об этом? — спросил он.