Он вполне мог что-то видеть.
— Доброго здоровьичка! — радушно приветствовал меня парикмахер, едва я подошел к нему. Он, похоже, был человеком общительным и рад был поболтать с каждым.
— День добрый, уважаемый, — ответил я ему. — Каждый день здесь стоите?
— Ну, а что ж делать, когда клиента нет! — усмехнулся он в ответ.
— Ну, а когда клиент есть, все рано ведь на улицу-то поглядываете? — я указал на его окно, выходящее аккурат на дом Курочкиной.
Парикмахер слегка встревожился от моих расспросов:
— Побриться, постричься не желаете? — спросил он, стараясь сменить тему разговора.
— Нет, спасибо, — отказался я. — Я из полиции.
— А, вон оно что! — протянул он. — Понятно.
— Всех, наверное, тут знаете? — продолжил я расспросы.
— Ну, а как же, — подтвердил он. — Вся округа ко мне стричься-бриться приходит.
— А госпожу Курочкину часто видели? — спросил я, указывая на дом напротив.
— Так каждый день и видел, — вздохнул парикмахер. — Пока не убили ее.
— Гости у нее бывали?
— Так откуда ж мне знать-то? — развел руками парикмахер.
— Ну, а все-таки! — настаивал я. — Каждый день ведь на ее двери-то смотрите.
— Да не ходил к ней никто! — сказал он. — Одна как перст жила.
— Ну как же никто? — удивился я. — Говорят, репетиторством ведь она подрабатывала.
— Так это ж когда было! — махнул рукой парикмахер. — Давно это было.
Похоже, никаких полезных сведений я от него не получу. То ли он ничего не знает, то ли не хочет рассказывать, из опасения быть замешанным в полицейское расследование.
Я оглянулся по сторонам в поисках еще какого-нибудь источника информации. И заметил напротив двери в парикмахерскую низенькую табуретку и подставку для сапог — атрибуты чистильщика обуви.
— Чистильщик всегда здесь сидит? — спросил я парикмахера, показывая на табурет.
— Сидит, сидит, — подтвердил тот.
— И где же он сейчас? — спросил я.
— Так он, извольте видеть, уже с утра готовый пришел, — пояснил парикмахер, — должно быть, в каморке своей дрыхнет.
Я поблагодарил словоохотливого собеседника и пошел к каморке чистильщика, находящейся тут же, в двух шагах от его рабочего места."
"В каморке, крошечном помещении два на три метра, дух стоял такой, что без закуски туда было страшно заходить. Сам хозяин спал мертвецким сном на лежанке. Видно было, что еле дошел. Так и повалился, в чем был, даже сапоги не стянул. Я вошел, задерживая дыхание, оставив дверь нараспашку.