Кажется, я только что узнал о том, чем занимается англичанин на полигоне. За один трехминутный разговор. Так сколько уже мог узнать Разумовский?
— Нина Аркадьевна интересуется химией? — спросил я англичанина.
— Та! Ошьень! — подтвердил он. — Она просьил меня дать ей этот книга!
— Может быть, она еще и уроки у Вас брать будет? — пошутил я.
— Та! — обрадовался химик. — Уроки! Я скоро давать ей уроки!
— Интересно будет взглянуть, — усмехнулся я, представив утонченную госпожу Нежинскую с пробирками в руках.
Кошмар! И я ничего не могу поделать. Можно, конечно, раскрыться полковнику Симакову и попробовать его предостеречь. Он честный человек и прислушается к моим словам, даже если и выгонит вон, чтобы не лез не в свое дело. Но, во-первых, раскрывать прикрытие мне запрещено, а во-вторых, а что может сделать Симаков? Браун и в самом деле не заключенный. Доказательств у меня нет, как и не было. И как полковник сможет запретить ученому общаться с дамой, тем более, с фрейлиной? Так что эту идею отложим до времени.
— Вы передайте книгу через портье, — посоветовал я Брауну, возвращая ему его труд.
— Thank You, — ответил англичанин, продолжая улыбаться, и немедленно отправился к портье.
Я сделал два шага и оказался у столика, за которым обосновался Франт, присматривающий за Брауном.
— Оставьте его на сегодня, — велел я филеру, глядя с сторону, — а я буду ждать на квартире.
— Слушаюсь, — буркнул в ответ Франт, не отрывая взгляда от газеты.
Покинув гостиницу, я направился на квартиру, на которой происходили мои встречи с филерами.
По дороге я внезапно ощутил, что за мной следят. Обернувшись резко, я заметил парня, одетого явно по польской моде, не перепутаешь. Итак, я не ошибся, банда Гроховского явилась в Затонск по мою душу. Я попытался было догнать преследователя, но он прыгнул в проезжающую пролетку и был таков.
Лакей проводил меня в кабинет и оставил в ожидании. Разумовский согласился принять меня, и это уже было хорошо.