— Только кинулся не ко мне! — с обидой сказала она мне в спину.
— Послушай… — остановился я, в гневе поворачиваясь к ней.
Но она не стала меня слушать, демонстративно подала руку городовому, и, опираясь на него, заспешила вперед. Что ж, я понимаю. Ей нужно подумать, прежде чем давать мне объяснения. Вот только я не потребую от нее объяснений. Мне в данной ситуации все предельно ясно. Да и дело-то уже прошлое. А мое отношение к госпоже Нежинской хуже уже не станет. Некуда хуже.
И, оставив эти мысли, я пошел вперед, догоняя Анну.
Анна Викторовна остановилась, прислонившись к дереву, и поправляла туфельку.
— Каблук? — спросил я ее, останавливаясь рядом.
Где-то очень-очень глубоко в душе шевельнулась надежда, что это все-таки каблук сломался. И тогда я на законных основаниях смогу донести ее до экипажа на руках. Обругав себя последними словами, я постарался немедленно избавиться от подобных недостойных мыслей.
— Ничего, — ответила Анна, — не беспокойтесь.
— Скоро мы дойдем до экипажа, — утешил ее я и попытался подставить руку.
Но Анна Викторовна неожиданно резко отстранилась.
— Я дойду, — сказала она мне холодно. — Вы вон, Нине Аркадьевне помогайте!
И гордо и независимо прошла по тропе вперед. Я только головой покачал. Всего полчаса назад она обнимала меня, а сейчас мы будто бы снова в ссоре, хоть я и не припомню, чем успел провиниться за это время. Или то была просто радость от спасения, а сердится Анна Викторовна на то, что из-за меня оказалась в опасной ситуации? Я не сомневался ни минуты, что после общения с Ниной Аркадьевной Анна в курсе причин похищения, а также той моей игры во всех подробностях.
Постаравшись не задумываться о кошмарных для меня вариантах подобного разговора, я пошел нагонять процессию, движущуюся к экипажу."
"Поскольку я взял с собой достаточно городовых, чтобы в случае чего начать поиски в лесу, мы приехали на двух экипажах.