Но, тем не менее, то, что обнаружилась непосредственная связь между заезжими бандитами и недавним убийством купца, меня порадовало. Намечалось некоторое разнообразие в версиях, что обычно ускоряло ход любого расследования.
Коробейников, прихватив наряд городовых, срочно отправился на склад в надежде исправить свою ошибку, но было поздно, конечно. Там было совершенно пусто. И лишь завалившаяся в угол маковая головка поведала о том, что понадобилось Ласточке в Затонске. Контрабанда опийного мака дело хоть и опасное, но чрезвычайно прибыльное, и вполне могло привлечь Седого.
Тут же в амбаре Антон Андреич допросил и управляющего Солоницына, но тот не рассказал ровным счетом ничего. Ничего он не знал, ни о чем не ведал. А для его ареста не было ровным счетом никаких поводов. Коробейников выставил наблюдение за складом, да только зря. Раз они оттуда ушли, то уже не вернутся. Седой вор, а не дурак.
Позже в тот же день поступил вызов из дома покойного Караваева.
— В столе явно что-то искали, — сообщил я присутствующим, осмотрев кабинет. — Ящики взломаны довольно грубо. Скажите, что-то пропало? — спросил я Куницына.
— Так откуда я знаю, — развел он руками, — это же не мои бумаги!
— Анна Викторовна, — поинтересовался я, — а Вы, позвольте узнать, что здесь делаете?
Ведь договаривались же мы, что она будет ставить меня в известность. И снова я узнаю об ее активном участии в деле, лишь застав ее на месте преступления.
— Это я пригласил Анну Викторовну, — вмешался Куницын.
— А Вы как здесь оказались? — наклонился я к перепуганной Солоницыной, сидящей на стуле.
— Так папенька попросил бухгалтерскую книгу забрать, — робко ответила она, — ее намедни Караваев домой забрал.
— А я знаю, что искали, — вмешалась Анна Викторовна.
— И что же? — взглянул я на нее.
— Любовные письма, — ответила Анна.
Я усмехнулся ее уверенности.