— Мы же только с Ваших слов знаем, как там все было. Надо разобраться.
— Послушайте, — вздохнул купец, — я буду жаловаться.
— А вот это сколько угодно, — улыбнулся я. – Евграшин, — велел я городовому, — определите господина в нашу лучшую камеру, одеяло, подушку дайте.
— Знаете что, голубчик, — с вызовом произнес Игнатов, поняв, что проиграл мне в этом споре, — а мы еще разберемся, за какие такие заслуги Вас сослали в эту дыру, благо связи имеются.
Я только кивнул ему с улыбкой. Пусть разбирается.
— Вы отдохните пока, — сказал я ему на прощание, — еще спасибо скажете.
Вечером, когда уже смеркалось, в участок прибежала перепуганная Анна Викторовна. Ее посетил призрак убиенного купца Караваева, показавшего Коломбину с револьвером и утверждавшего, что она готовится снова убить.
— Чаю? — предложил я Анне, надеясь, что это поможет ей успокоиться.
— Не хочу, — отмахнулась Анна Викторовна расстроено.
Мне категорически не нравилось то, насколько сильно она переживала всякий раз свои видения, чем бы они там не были.
— Мне кажется, Вы слишком близко к сердцу принимаете это дело, — сказал я ей, наливая чай для себя. — Успокоиться Вам надо, отдохнуть.
— Перестаньте со мной разговаривать, как с больной! — обиделась Анна Викторовна. — Я бы ни за что к Вам не пришла, если бы она не готовила новое убийство.
— И кого она собирается убить? — спросил я.
— Того, кто встал у нее на пути, — процитировала Анна дух Караваева.
— Ну, теперь все ясно, — усмехнулся я, делая глоток чая, — будем брать с поличным!
— Вообще-то это не смешно, — сердито сказала Анна Викторовна и, непринужденно отобрав у меня чай, отпила глоток, видимо, чтоб успокоиться.
У меня же от этого ее простого и очень домашнего жеста сильно забилось сердце, будто не края стакана, а моих губ коснулись ее губы.
К счастью, миг этого наваждения был краток настолько, что я не успел даже толком осознать то, что почувствовал. Дверь распахнулась, и вошел Коробейников, следом за которым городовой ввел Макара Елистратова по кличке Ласточка.