— Господа, — обратился я к ним обоим, уже раздраженный до крайности этими бесконечными препирательствами, — но сам факт смерти мы можем считать безусловным и однозначным?
— Определенно, — со всей серьезностью кивнул доктор Клизубов.
Александр Францевич просто молча накрыл тело простыней. Он мой сарказм вообще всегда игнорировал.
Оставив докторов далее препираться в мертвецкой, я направился в управление, где меня ожидал Коробейников. Он не участвовал утром в осмотре дома Уваровой, поскольку наш полицмейстер отослал его по каким-то делам управления, но, пока я мирил враждующих докторов, успел просмотреть фотографии и прочитать рапорты, составленные на месте преступления.
— А что если это ритуальное убийство? — возбужденно говорил мне мой помощник. — Я читал о таких.
Как и обычно, из всех возможных вариантов Антон Андреич выбрал тот, что наиболее близок к мистике. Неисправим.
— И каков смысл данного ритуала, по-Вашему? — спросил я его.
— Не знаю, — ответил Коробейников, — но может, это какая-то секта решила принести графиню в жертву.
Теперь еще и секта! Ну просто неуемное воображение у моего помощника.
— Пытались вызвать духа, а украли драгоценности? — спросил я его с неприкрытым сарказмом.
— Яков Платоныч! — продолжал настаивать на своем Коробейников. — Драгоценности мог присвоить кто-нибудь другой. А что Анна Викторовна? Она, я знаю, была там. Она не говорила с вами?
При воспоминании о моей утренней ссоре с Анной, я снова почувствовал злость и обиду.
— Отчего же! — резко ответил я Антону Андреичу. — Побеседовала со мной основательно.
— Да? — удивился Коробейников, не заметивший, кажется, моего дурного расположения духа. — А о чем именно?
Я взглянул на него так, что мое настроение и нежелание обсуждать данную тему мгновенно стали для него очевидны. Смущенно извинившись, Антон Андреич немедленно отправился за свой стол и молча принялся за дела."
"Не успел я выпить чаю и успокоиться, как моя выдержка снова подверглась испытанию.