С Александром Францевичем они были знакомы ранее, еще в Петербурге. И как мне показалось, друг друга они недолюбливали.
— А позвольте поинтересоваться, милейший, — обратился господин Клизубов к доктору Милцу, продолжая, видимо, разговор, начавшийся до моего появления, — Вы какие лекарства назначали Уваровой?
Мне весьма не понравился высокомерный тон, которым был задан этот вопрос. Да и вообще доктор Клизубов мне не нравился. Напыщенный и самодовольный, он, на мой взгляд, вел себя по отношению к доктору Милцу просто-таки бестактно.
— Я считал, что графиня принимает слишком много опиума, — с достоинством ответил доктор Милц, — поэтому рекомендовал ей бром, ну и плюс настойку рвотного ореха.
— Какое смелое решение, надо сказать! — наигранно восхитился Клизубов. — Передовое!
— Хочу Вам напомнить, — спокойно ответил ему Милц, — что это передовое, как Вы изволите выражаться, решение, оно хорошо известно и неоднократно описывалось во многих медицинских журналах.
— А Вы знаете, что влияние брома на организм до конца не изучено, — возразил Клизубов, — и бром может вызвать отравление?
— То есть, вы хотите сказать, — напряженно спросил его доктор Милц, — что это я отравил графиню?
— Ну, зачем отравил? — пошел на попятный его собеседник, поняв, видимо, что хватил лишку в своих высказываниях.
— Господа, прекратите, — вмешался я в надежде предотвратить скандал, — Вы лучше расскажите мне, что насчет узора в височной области.
— Это, вполне возможно, следы лопнувших сосудов, — заявил доктор Клизубов, — а сильные рвоты, вызванные лекарствами доктора Милца, могли привести к кровоизлиянию мозга.
— Что Вы такое несете? — возмутился Александр Францевич.
— Может быть, вы еще скажете, — поспешил я снова вступиться за него, — что доктор Милц виноват в том, что графиня была найдена мертвой, лежащей ничком на столе?
— А знаете, — выдвинул очередную медицинскую версию Клизубов, — у графини, возможно, было временное помешательство, вызванное превышением дозы опия, а также шаманством ее компаньонки.
— Вы с ней знакомы? — заинтересовался я.
— Улла? — спросил он. — Да! Это типичная приживалка. И я даже не удивлюсь, если ее имя будет обнаружено в завещании.
Судя по тону, доктор Клизубов и сам был бы не прочь обнаружить свое имя в завещании покойной графини, так что Улла его, видимо, возмущала и как возможная конкурентка. А конкуренции, судя по нападкам на доктора Милца, господин Клизубов не переносил в любом ее проявлении.