Но Трегубов, к моему удивлению, воспротивился, сказав, что штат у нас и так маленький, а кадры брать неоткуда. И велел перевоспитывать негодяя прямо на службе, разрешив в способах и средствах не стесняться. Синельников за свой проступок тогда отсидел аж десять суток, и с тех пор старался быть образцовым служакой. Но я все равно при каждом удобном случае напоминал ему о прошлом, показывая, что ничего не забыл. Пусть лучше старается!
— Да как можно! — смутился городовой. — Вы ж наказали за домом присмотреть. Я порядок знаю!
— Ну что, рассказывай, — велел я ему, — что там со служанкой? Получилось?
Утром, уходя из дома Уваровой к доктору Милцу, я велел Синельникову потихонечку проследить за служанкой графини.
— Все в лучшем виде, — доложил Синельников, — как она из дому вышла, я за ней пацана шустрого отправил. Он и проследил.
— Ну и где она была, — спросил я, — что делала?
— Вначале по базару походила, продукты покупала, — ответил городовой.
— К ювелиру, значит, — задумчиво произнес я. — А по какой такой надобности?
— Не могу знать, — ответил Синельников. — Но, по словам парнишки, пробыла она там довольно долго.
— Вот что, — сказал я Синельникову, подавая ему мелкую монетку. — Ты передай это парнишке, пусть он за ней завтра походит.
— А может, ее арестовать? — предложил городовой от пущего рвения.
— За что? — спросил я его.
Синельников смутился снова, пожал плечами.
— Ну ладно, — успокоил я его, — подождем пока, может, выведет куда.
— Не извольте беспокоиться, Яков Платонович! — выдохнул Синельников с облегчением, видя, что я собираюсь уходить. — Все сделаем!"
"Вернувшись в управление, я занялся анализом финансовых документов графини Уваровой в совокупности с попытками вычислить предполагаемых наследников покойной, раз уж Виктор Иванович отказался сообщить мне имена наследников действительных. Но вскоре это мое занятие было прервано самым неожиданным образом.