Вот и пришел требовать справедливости, заручившись помощью адвоката. Виктор Иванович посматривал на меня виновато. Я уже понял, что он пытался отговорить Александра Францевича, да не справился.
— Мы на Вашей стороне, доктор! — продолжал он спорить с упрямцем. — И если понадобиться, не дай Бог, конечно, я готов защищать Ваши интересы в суде совершенно бескорыстно.
— Виктор Иванович, — с достоинством сказал ему доктор Милц, — я Вам очень благодарен. Это крайне великодушно с Вашей стороны.
— Это недоразумение, доктор, — вступил я в разговор, — и я говорю Вам, это выяснится все в ближайшие дни.
— Яков Платоныч, — возразил мне Александр Францевич упрямо, — я, как подозреваемый, обязан быть немедленно арестован и помещен под стражу.
— Ну какое арестован, какая стража! — возмутился я. — Вы что несете!
— Любой подозреваемый, в конце концов, может скрыться! — продолжал настаивать доктор. — Улики уничтожить, помешать ведению следствия, в конце концов!
— А вот это оставьте мне! — ответил я ему, уже не скрывая раздражения.
— Я хочу, чтобы моя невиновность была доказана с соблюдением всех правил и процедур, — волновался Милц.
— Можете в этом не сомневаться, доктор, — заверил Виктор Иванович.
— Только в этом случае, — не слушал его Александр Францевич, — моя репутация может быть восстановлена.
— Будьте уверены, — пообещал я ему устало, — я найду настоящего убийцу. А сейчас, господа, прошу прощения, — сказал я им обоим, — должен идти.
Выйдя из кабинета, мы оказались свидетелями весьма забавной картины.
— Анна Викторовна, — окликнул я ее строго.
Даже со спины было заметно, как она напряглась от неожиданности. И замерла на мгновение, раздумывая, видимо, как бы половчее выкрутиться из сложившейся ситуации.
— Да! — повернулась она к нам, сияя улыбкой.