Но и девица, сразу видно, особым умом не блещет. Хотя, как мне кажется, она не одна все это проделала. Должен быть у нее сообщник, у него и шкатулка теперь.
Вечером того же дня я очень хорошо понял, чем будут заканчиваться мои обиды и моя принципиальность в отношении Анны Викторовны. Срочно поступил весьма сумбурный вызов от Синельникова в дом графини, больше похожий, пожалуй, на крик о помощи."
"По прибытии на место мне не сразу удалось разобраться в произошедшем. Но постепенно я понял, что произошло, и в который раз ужаснулся.
Анна Викторовна, лишенная мною возможности принимать участие в официальном расследовании, а также не получившая возможности подбить на свои авантюры Коробейникова, ангажировала в качестве подельника доктора Клизубова. Видимо, он остался единственным в городе, кто еще не знал, что месть моя за подобные выходки будет страшна. В общем, вдвоем они отправились поздно вечером в дом графини и прошли туда, легко миновав заслон в лице Синельникова. И, видит Бог, я намерен еще разобраться, как именно им это удалось.
Потому что не они двое его миновали. Следом за ними, как я понял, с намерением оберегать племянницу, проник Петр Миронов. А еще в доме оказался некто, которого никто толком не разглядел, и который сбил Петра Ивановича с ног, скрывшись из дома. Расстроенный этим фактом, Миронов решил утешиться привычным ему способом, но из доступного алкоголя нашел лишь початую бутылку вина в комнате Уллы. Бокала этого вина хватило, чтобы лишить Петра Ивановича чувств. На этом месте доктора Клизубова, наконец-то, посетила светлая идея, что подобными вещами должна заниматься полиция, и он позвал городового.
Ну, а тот, вне себя от паники, вызвал уже меня. Я даже обругать их не смог толком, в таком был бешенстве. Хоть и понимал в глубине души, что в чем-то и сам виноват. Обиделся, как девица, и перестал контролировать ситуацию. А ведь знал прекрасно, что Анну Викторовну простым запретом не остановить. Хорошо, что этот неизвестный, прятавшийся в доме, напал на Петра Миронова, а не на нее.
Так что я не стал даже пытаться объяснить им что-то, отправив дядюшку с племянницей домой, справедливо полагая, что в данном случае могу смело переложить воспитательный процесс на плечи адвоката Миронова. Сам же я, подробно расспросив Клизубова и прихватив бутылку с остатками вина, вернулся в управление. Охрану дома графини я усилил еще одним городовым. А то мало ли кто еще пожалует.
Утром следующего дня я рассказывал эту историю Коробейникову.
