Яков. Воспоминания (СИ)

— Что нового?

— Да есть кое-что, — ответил он, присаживаясь, — сказывают, в лесу объявился какой-то ядовитый туман.

— Это что еще за туман? — насторожился я, мигом вспомнив рассказ Анны Викторовны об их с Ниной приключениях в лесу. Они тогда тоже попали в какой-то туман и чудом смогли из него вырваться."

"— Говорят, появляется он в низинах, на некоторое время, — рассказывал Ермолай, — особливо, когда с полигона ветер дует. И солдаты при этом рядом. Зверь дохнуть стал от этого тумана, птица. Люди стали болеть.

А еще говорят, вместе с солдатами видели англичанина, Брауна, за которым Вы меня шпионить заставили.

— Ну так уж и шпионить! — возразил я.

— Ну, а как же это называется, Яков Платоныч? — спросил егерь. — Я Вас прошу, ну не по мне эта должность! Ну что в нем особенного, в этом Брауне? Ну ездит к нему какая-то дамочка, но Вы и сами прекрасно об этом знаете!

— Да знаю, — отмахнулся я.

— Яков Платоныч! Ну избавьте меня от этой повинности! — попросил Ермолай Алексеич. — Ну Христом Богом молю!

— Ну что с тобой поделать, Ермолай! — согласился я со вздохом.

— Будь по-твоему. Ты и так для нас много сделал.

Егерь ушел, рассыпаясь в благодарностях. Уж больно ему филерская служба не по нутру пришлась. Некрасивая это работа, многим она не по душе. Вот только без нее никак пока не обойтись. И кто-то должен делать ее, иначе всем будет очень плохо.

Он ушел, а я снова задумался о тумане, который появлялся в лесу. Раньше я считал, что Анна с Ниной просто надышались каким-то болотным газом.

Но после рассказа Ермолая я задумался, не был ли этот газ вовсе не болотным, а вовсе даже искусственным. Если химик Браун разрабатывает какое-то оружие, вроде тумана, способного отравить врага, выведя его из строя, то вполне понятна и секретность вокруг него, и пристальный интерес к нему Разумовского. Судя по тому, что князь активно побуждает Нежинскую общаться с Брауном, он тоже не знает точно, чем занят химик. Но очень хочет узнать. И мне ни в коем случае нельзя ослаблять внимания, чтобы не пропустить тот момент, когда ему это удастся.

Коробейников привел Уллу, которой я принес официальные извинения и позволил ей покинуть управление, запретив, впрочем, уезжать из города до окончания расследования. Она поблагодарила меня несколько высокомерно, но без грубости. Затем я отчитался Трегубову, пожелавшему узнать, как движется расследование, а заодно послал за доктором Милцем, чье авторитетное мнение насчет вещества в вине было мне необходимо.