Ей казалось, видимо, что я мучаю несчастную женщину, перенесшую сильное потрясение. Только вот я видел, что госпожа Тонкуте нервничает куда слабее, чем хочет показать. И этот театр, вкупе с самим ее присутствием в этом подвале, порождал у меня массу вопросов, на которые я хотел получить ответ, и незамедлительно.
— Я услышала шорох в подвале, — принялась рассказывать Улла. — Я спустилась и увидела, что он делает с этим человеком. Он на меня набросился.
— А почему же он хотел убить Вас? — спросил я ее.
— Я не знаю, — вздохнула гадалка. — Может, он потерял рассудок?
— Яков Платоныч, — окликнул меня городовой, осматривавший комнату, — взгляните."
"В руках у него была пропавшая шкатулка графини Уваровой, полная драгоценностей. Я посмотрел, как играют камни в свете лампы. Потом перевел взгляд на Уллу. Она разительно изменилась. Исчезла несчастная испуганная женщина, которая представала передо мной лишь минуту назад. Сейчас она смотрела лишь на шкатулку, и на лице ее были только жадность и злость.
Отдав все нужные распоряжения насчет вещественных доказательств и тела Клизубова, велев отправить Уллу Тонкуте в управление, а также проследив, чтобы туда отвезли и доктора Милца, которого я попросил подождать в моем кабинете, я вышел на улицу. Меня ждала гроза и буря, и я не собирался от нее бегать. Анна стояла у балюстрады крыльца. Я подошел к ней, и она тут же повернулась ко мне лицом, готовая к бою.
— Запереть меня в кабинете! — дрожащим от гнева голосом произнесла Анна Викторовна. — Это бестактно!
Маленький кулачок толкнул меня в грудь.
— Это унизительно! — еще один толчок, легкий, как ласка.
Я все-таки не уследил за собой, и непослушная рука потянулась поправить выбившийся завиток волос на ее виске:
— Анна Викторовна!
— Что Вы себе позволяете! — она гневно отвела мою руку, не позволив дотронуться до упрямого локона.