— Публика верила.
— Публика всегда верит, — ответил я с неудовольствием, — верит вопреки очевидности.
— Может быть, нам к Анне Викторовне обратиться? — предложил Николай Васильевич.
— Вы что, шутите? — не поверил я своим ушам.
Ну, когда я слышал подобное от Коробейникова, я уже не удивлялся. Даже наш материалист доктор Милц, помнится, предлагал мне подобное. Но полицмейстер, должностное лицо!
— Нет, ну она у нас специалист по духам, — ответил Трегубов на полном серьезе, будто и не понимая моего изумления.
Лучше всего прозвучало это «у нас». Медиум Анна Миронова, внештатный сотрудник полицейского управления, специалист по духам. Может, господин полицмейстер и жалование ей выплачивать станет?!
— Да полноте! — сказал я ему досадливо. — Это фокус фотографической техники!
— Ну, ладно, справимся своими силами, — недовольно вздохнул Трегубов, поняв, что привлекать барышню Миронову я не намерен. — Тут вот еще что: заявление поступило о пропаже помещицы Спиридоновой, двадцати пяти лет.
— Я? — возмущение мое вспыхнуло, как солома. — Да мне б с фотографом разобраться!
— Яков Платоныч! — строго сказал мне полковник Трегубов, поднимаясь. — Если бы я был начальником небесной канцелярии, я бы распорядился, чтобы все происшествия в Затонске совершались после раскрытия нами предыдущих. А пока что я, всего лишь навсего, начальник губернской полиции.
— Дети? — встревожился я. — Сколько лет?
— Семнадцать, брат и сестра, — ответил Николай Васильевич. — Поговорите с ними.
— А матери двадцать пять? — уточнил я недоуменно.
— Мачеха, — пояснил Трегубов и решительно покинул мой кабинет, показывая, что разговор окончен.
Что ж, господин надворный советник, собирайтесь и поезжайте, куда приказано. В конце концов, полицмейстер является Вашим прямым начальством, как он только что Вам напомнил.
Усадьба помещика Спиридонова располагалась за городом, но совсем недалеко от Затонска. Двор был пуст совершенно, ни одного человека не видно. Я постучал в дверь дома, но никто не спешил мне навстречу.