Яков. Воспоминания (СИ)

— Да можете не отвечать, — сказал я ему, — Ваш племянник во всем признался, он за все и ответит.

— Да, это я, — выдавил Спиридонов, — Костя пришел ко мне и стал просить денег, серьезную сумму. Я начал расспрашивать его, и он все мне рассказал.

— И поэтому Вы вечером пришли к фотографу домой, — продолжил я, — и убили его.

— Да, — сказал он снова, — это я. Я пришел просто поговорить. А он стал вести себя вызывающе. И опять начал шантажировать.

— Врача сюда везите, — велел я Коробейникову.

— Может быть, его в больницу? — предложил он.

— Можем не довезти, — сказал я. — Врача сюда, пусть он здесь решает.

Коробейников вышел едва не бегом.

Я присел рядом со Спиридоновым, рассмотрел подробнее, куда он ранен. Дела были явно плохи, очень. Видимо, началось заражение. Да и крови он потерял преизрядно.

— Рана нешуточная, — сказал я ему встревожено.

— Да, — согласился он, трудно дыша.

— Вы зачем в меня стреляли? — спросил я.

— Смотрю, Вы племянников выводите, — проговорил он с трудом. — А у меня ружье под рукой, с охоты вернулся.

Вот и подумал: вот и решение всех вопросов.

— Если бы я имел привычку решать так вопросы, я бы должен был бы Вас сейчас подушкой придушить? — спросил я с досадою.

У него почти нет шансов. И скорее всего, он умрет. А его смерть останется на моей совести. И совершенно не важно, хотел ли я убивать его. Даже то неважно, что, обратись он к врачу вчера, и, скорее всего, остался бы жив. Он умрет, и я буду помнить его, как еще одного человека, убитого мной. Это не встревожит мой сон, но помнить я буду.

А ведь все могло быть иначе, приди он в управление с заявлением о том, что Голубев его шантажирует. Но он хотел помочь племяннику избежать наказания за убийство мачехи. И поэтому убил Голубева. И сам теперь умрет. А Костя все равно ответит за убийство Елены."

"Все еще досадуя на несовершенство мироздания, позволяющее существовать людской глупости, я вышел на крыльцо посмотреть, не вернулся ли Коробейников. И остановился в изумлении. На крылечке, подперев подбородок рукой, сидела Анна Викторовна и любовалась погожим днем.

А я почему-то думал, что она вернулась в город вместе с моим помощником. А она сидит здесь, будто ждет чего-то. Мне хотелось думать, что меня. И вся досада от несовершенства мироздания немедленно покинула меня при виде этой спокойной и такой уютной картины.

Я осторожно присел с ней рядом на ступеньку. Анна не пошевелилась, даже головы в мою сторону не повернула, делая вид, что вовсе меня не замечает.