— Не помешаю? — смущенно спросил Миронов, перестав скрываться и подходя ближе.
— Нет, — вздохнул я.
— Вы что-то потеряли? — поинтересовался он, видя мои бесплодные поиски.
— Возможное орудие убийства, — ответил я ему.
— Ну, готов помочь в поисках, — сказал Петр Иванович, оглядываясь.
— Как угодно, — кивнул я ему.
Помощь мне, пожалуй, не помешает. Да и собеседник, наверное, тоже. Как, впрочем, и Петру Ивановичу. Вон он как подавлен. И даже, кажется, абсолютно трезв, что явно говорит о высшей степени обеспокоенности.
— Как Анна Викторовна? — спросил я его, зная точно, что в данном случае мой вопрос не вызовет возмущения.
Из всех старших Мироновых Петр Иванович был единственным, кто относился ко мне тепло и никогда не выступал против моих отношений с Анной.
— Держится, — ответил он со вздохом. — Вы же знаете, она эмоции лишний раз не проявляет.
— Я вас вот что попрошу, — сказал я, — Вы проследите, чтоб она из дому не выходила.
— А она уже ушла, — ответил Миронов.
— Куда? — не поверил я своим ушам.
— Ну, ее князь пригласил, — сообщил Петр Иванович. — Прошла садом, так что сторонний наблюдатель этого заметить никак не мог, а недоброжелатель будет думать, что она дома. А она тем временем совсем в другом месте, и, по-моему, это разумно.
— Князь придумал? — спросил я, сдерживая кипящие эмоции изо всех сил.
— Его идея, — согласно кивнул Петр Миронов.
Черт возьми, мне эта идея совершенно не нравилась. Но как я мог хоть кому-то объяснить, что в горящем доме безопаснее, чем рядом с Разумовским? Даже Анна не верила мне, когда речь заходила о князе.
— А удалось ли что-нибудь выяснить о личности убитого? — спросил Петр Иванович, отвлекая меня от неприятных размышлений.
— Профессор Петербургского университета, — ответил я.
— Что Вы говорите? — поразился Петр Иванович. — И как зовут?
— Анненков, — вздохнул я, — Александр Васильевич.
В какой-то степени это было разглашением материалов следствия.