Яков. Воспоминания (СИ)

Она пошевелилась, подняла голову, тяжело дыша. Лицо ее было растерянным и чрезвычайно бледным. Мой счет к князю пополнился еще одним пунктом. Ведь это он все затеял, он принудил ее. Усилием воли я заставил себя не отвлекаться. Сейчас не время, рядом убийца. Но кто из двоих?

— Что? — спросила Анна Викторовна испуганно. — Я говорила?

— Да! — ответил ей князь, не сводя с нее восхищенного взгляда. — Это потрясающе!

А вот математики с его восторгом явно были не согласны. Тот, что в очках, смотрел на Анну едва ли не с ужасом и спиной вперед отступал подальше.

А после и вовсе выбежал за дверь. Решив, что в обществе дядюшки и Разумовского Анне Викторовне вряд ли что-то угрожает, я быстро вышел за ним.

Нагнал я его уже у гардеробной.

— Решили уйти, не попрощавшись? — спросил я, заступая ему дорогу.

— Простите, с кем имею честь? — спросил он.

— Штольман, начальник сыскного отделения полиции Затонска, — отрекомендовался я.

— А причем здесь полиция? — удивился он и представился наконец: — Профессор Обручев.

Я, как чувствовал, не хотел сюда ехать. Спиритизм этот! Князь пообещал пожертвовать солидную сумму нашему факультету, и Анненкову тоже.

— А чего же Вы испугались? — спросил я его.

— Я? — ответил он. — Помилуйте, чего мне бояться?

— Господин Обручев, вы слышали вопрос? — обратился я к нему с резкостью в голосе. — Почему Вы сбежали из гостиной?

— Я не сбежал, — принялся отпираться математик. — Просто душно. И этот голос!

— Узнали голос профессора? — спросил я.

— Да, — перепугано кивнул Обручев.

— А кто второй гость, — поинтересовался я, — он тоже ученый?

— Куликов? — усмехнулся математик. — Он тоже ученик Анненкова, его любимец и ассистент. Профессор называл его Гений, не без доли иронии, разумеется.

— А как он вас называл? — спросил я, уже зная ответ.

— Демиург, — чуть смущаясь, но тем не менее с гордостью ответил Обручев. — Он всегда подтрунивал над нами, хотя ценил очень высоко.

— Записка была подписана «Демиург», — сообщил я ему.

— Какая еще записка? — не понял Обручев.

Внезапно наверху раздались крики и шум бегущих шагов.

— Здесь стойте! — приказал я Обручеву, так и не придя ко мнению, мог ли он быть убийцей, или его подставили, и бросился на шум.

В большую гостиную мы вбежали одновременно с Петром Мироновым.

— Кто кричал? — спросил я Анну Викторовну, стоящую у стола с растерянным, все еще бледным лицом.

— Коробейников, — сказала она испуганно и тут же поправилась, — то есть, Куликов. Туда побежали.