Его самого убил тот же убийца. Но мне хотелось знать, почему так считает господин Куликов. И его мнение насчет пресловутой Формулы заодно.
— В свое время мы все перессорились из-за этой Формулы, — рассказал Куликов. — У каждого свое решение. С учеными такое бывает.
— Ну, а как же Вы оказались здесь, в Затонске? — продолжил я расспросы.
— Я ассистент профессора Анненкова, — пояснил Куликов обстоятельно. — Его сиятельство пригласил сюда нас обоих. Профессор приехал пораньше. Ну, а я только здесь узнал о том, что профессора убили.
— Позвольте, а кто же третий? — насторожился я.
— Был еще один, — поведал Куликов, — профессор называл его Счетовод. Но он бросил университет на последнем курсе.
— А где он теперь, не знаете? — спросил я его.
— Не знаю, — ответил математик. — Но кто-то мне сказал, что он ушел в монастырь.
— Антон Андреич, — повернулся я к Коробейникову, но он уже поднялся со стула.
— Я в монастырь, — сказал он, выходя.
— Однако все это не снимает с Вас подозрения, — сообщил я Куликову, когда Коробейников ушел.
— Да, — кивнул он.
— Вы принимаете средство от почек? — спросил я.
— От почек? — удивился математик. — Нет. У Обручева были проблемы с почками, еще с юности.
— Ну, да, только опровергнуть он это уже не сможет, — усмехнулся я. — Вы арестованы по подозрению в убийстве. За мной следуйте.
— Как? — изумился Куликов и повернулся к Разумовскому, видимо ожидая от него помощи.
Князь лишь молча развел руками, показывая, что не в его силах что-либо изменить. Лишенный и этой поддержки, Куликов пошел, не возражая, и я передал его уже прибывшим городовым, приказав отвезти в управление и посадить в камеру. Самому мне еще нужно было осмотреть место убийства Обручева. На всю ночь работы хватит, скорее всего.
Едва я вышел на крыльцо, как меня окликнула Анна Викторовна.
— Яков Платоныч, — позвала она взволнованно.
— Я приму это к сведению, — ответил я, невольно улыбаясь привычности фразы.
Раньше я каждый раз спрашивал ее, откуда ей известно то, что она рассказывает. Теперь вот новый, но не менее постоянный ответ. Нужно будет придумать что-то иное. Это ее обижает, я помню. И я сейчас не стану говорить ей, что Куликов уже сообщил нам про Счетовода. Не хочу, чтобы она решила, что ее помощь бесполезна.