Яков. Воспоминания (СИ)

А на самом деле, смерть Воеводина дала мне формальное право запросить ордер на обыск.

Анна улыбнулась радостной улыбкой, хоть и видно было, что мое покладистое поведение вызывает ее недоумение и даже настороженность. А я просто устал от боли и ссор. Сейчас она уйдет, ведь разговор наш окончен. И я хочу, чтобы все так и осталось мирно до самого ее ухода. Нет, дольше. До тех пор, пока мы еще сможем видеться. Потому что это теперь уже ненадолго.

Но Анна Викторовна не ушла. Поднялась, оглянулась, будто ища повод задержаться.

И нашла, разумеется. А когда барышня Миронова не находила то, что ищет?"

"— А что это у Вас? — спросила она с улыбкой, указывая на бороды и парики, сваленные грудой у меня на столе. — Маскировку себе для слежки подбираете?

— Очень кстати интересуетесь, — ответил я ей. — Это парики и усы, которые проходили у нас по разным делам, и, как выяснилось, все она сделаны одной и той же рукой.

Анна Викторовна отошла к столику, налила себе чай и вернулась ко мне, весьма заинтересованная моим рассказом.

Мне вдруг вспомнилось, как она в пылу полемики отбирала у меня чашку чаю, не замечая того. И мысли, посещавшие меня в тот момент, вспомнились тоже. Но больно не было. Только очень грустно.

— Наш парикмахер, Пров Хватов парики делает, — заторопился я с рассказом, прогоняя ненужную память, — и не спрашивает у заказчиков, зачем им весь этот маскарад. А знаете, что самое интересное? — сказал я, показывая ей клочок волос на бумажном листе. — Этот фрагмент бороды я нашел в комнате Элис, и он сделан той же самой рукой.

Я думаю, эту бороду носил водопроводчик, который приходил к ней ночью.

— Получается, что он ее похитил? — спросила Анна.

— Или просто помог бежать, — ответил я.

— А позволите Вы мне завтра присутствовать при обыске? — спросила Анна Викторовна.

— Конечно, — ответил я ей. — Я извещу Вас.

— Хорошо, — улыбнулась Анна смущенно. — Ну что ж, до завтра?

— Нет-нет, — возразил я решительно. — Я Вас провожу. К тому же, у меня есть дела.

Она не стала протестовать, видимо, тоже сберегая хрупкий наш мир. В молчании мы дошли до калитки ее сада, и я вежливо откланялся, не позволив себе даже коснуться ее руки.

Вот теперь все именно так, как и должно быть. И никакой боли, ну, почти. А всего-то и нужно было понять, что времени у нас почти не осталось. Я буду любить ее, наверное, всю свою жизнь. Но скоро она выйдет замуж, и я потеряю возможность даже таких вот кратких деловых встреч.