— Ну, молодой парень из кустов вышел, — продолжил подпоручик, — как раз напротив моего дома. Одет чисто, вроде как приказчик. Ну, а в руках у него была такая, ну, вроде как сумка, что ли.
— Опознать его сможете? — спросил я Замятина.
— Дак, если увижу, может и опознаю, — ответил он. Ваше благородие, простите меня за вчерашнее, — сказал мне подпоручик с раскаянием. — Вечером-то меня уж трогать не надо. А так я человек мирный.
— Стрельбу во дворе прекращайте, мирный человек, — сказал я ему строго. — Свободны."
"— Сушкова, думаю, его жена убила, — сказал я Коробейникову, когда Замятин, не помня себя от радости, вышел за дверь.
— А что говорит доктор Милц? — поинтересовался Антон Андреич.
— Да ничего он не говорит, — ответил я с досадой. — Говорит, что никаких признаков насилия нет. Ну, а много ли Сушкову надо было? Надави на рану, сдвинь немного пулю — и все.
— Но ей зачем это? — спросил Коробейников задумчиво.
— Везите ее сюда, — велел я, — здесь и спросим.
Перед уходом я еще попросил Коробейникова вызвать ко мне дежурного.
— Да, Яков Платоныч, — вытянулся Евграшин, войдя в кабинет.
— Проверь, — велел ему я, — если по старым делам проходили накладные усы, парики, бороды, неси их сюда в кабинет, и дела, по которым они проходили, тоже.
Нужно было отработать единственную улику, найденную мной в комнате пропавшей Элис Лоуренс. Я чувствовал, что это ниточка, которая сможет привести меня к ней вернее даже, чем записка из солдатика.
Спустя краткое время, не успел я толком рассортировать материалы, которые принес мне Евграшин, вернулся Коробейников, доставивший, как и было приказано, жену Сушкова.
— Да как Вам такое в голову пришло? — возмущалась она моим вопросом, не она ли убила мужа.
— Время смерти Вашего мужа совпадает со временем Вашего ухода из больницы, — сообщил я ей.
— Я не запомнила, во сколько ушла, — сказала она.
— Зато мы запомнили, — ответил я. — Вы ушли в половину первого ночи, дежурная сестра запомнила. Примерно в это же время и умер Ваш муж.
— Примерно! — зацепилась она за мое слово. — Когда я уходила, он был жив. Он спал.