Яков. Воспоминания (СИ)

Более того, я и отпустить его с такими мыслями не могу, потому что окажусь тогда фактически виновным в его убийствах.

— Я даю Вам слово, что займусь Вашим делом, — ответил я ему с максимальной убедительностью. — Но Вы должны мне обещать, что не причините вред прокурору либо любому другому лицу в городе.

— Слово, — произнес Кулагин, глядя мне прямо в глаза.

И я снова ему поверил. Этот человек был в отчаянии, но он пришел ко мне за помощью. И клянусь, я сделаю все, чтобы ему помочь.

— Этих двоих я отпущу после того, как экипаж тронется, — сказал Андрей, кивнув на остальных заложников.

— Договорились, — кивнул я ему.

Теперь начиналась не менее сложная часть. Нужно было убедить тех, кто снаружи, следовать моим указаниям беспрекословно. А там толпа вооруженных городовых, и начальство всех мастей уже собралось наверняка. И у всех нервы на пределе. Один случайный выстрел, и будет куча трупов.

Я осторожно открыл дверь. В комнате за дверью было пусто, но я слышал дыхание и шарканье ног в коридоре.

Человек пять, как мне кажется.

— Уводите всех людей от здания суда, — приказал я как можно более твердо, — оцепление снимайте. Мой экипаж вплотную подгоните к крыльцу. И чтоб никаких преследований!

— Слушаюсь, Ваше Высокоблагородие, — донесся из коридора голос Евграшина.

Я повернулся к Кулагину, по-прежнему державшему меня на мушке.

— Пальто хоть дашь надеть? — спросил я его, чуть усмехнувшись. — Не жарко там.

— Надевай, — едва заметно усмехнулся он мне в ответ.

Сделано. Он мне поверил.

Теперь он точно будет действовать по плану и не подведет меня неожиданно. Ну, а я… Я тоже верю ему. И сделаю все, чтобы помочь.

Мы вышли на крыльцо. Полицейский экипаж стоял вплотную к ступенькам, на козлах сидел городовой. Оглянувшись, я с ужасом заметил Анну Викторовну, прятавшуюся за деревом. Ни единого человека на площади! Как, ну как ее пропустили? Я поскорее отвел глаза, чтобы не привлекать к ней внимания, мысленно умоляя ее стоять спокойно и не двигаться.

Первым спустился заложник со связанными руками.

Я так и не успел спросить его имя. Перед собой он с предельной осторожностью нес саквояж с бомбой.

Боже, храни нас всех! Если сейчас кто-нибудь выстрелит и попадет в саквояж, до того дерева взрыв точно достанет. Вернусь — выпорю. Не могу больше. Если вернусь, конечно.

Следующим спускался я, сразу за мной — Кулагин, упирающий мне в шею дуло револьвера. Курок он правда не взвел. Боялся, что рука дрогнет?

Последним вышел Петр Миронов.