— Мне явился Гребнев, — ответила Анна после почти незаметной заминки.
Я только головой покачал. Врать она никогда не научится."
"— Я побежала в дом князя, — продолжала Анна Викторовна, — но тот уже успел уехать. Там была только Нина, она поехала со мной. Ну скажите мне! — попросила Анна, опускаясь на колени рядом с креслом и беря меня за руку. — Ну зачем это было нужно?
А теперь моя очередь лгать. Правды ей по-прежнему знать не следует.
— Я ненавижу князя, а он — меня, — ответил я, накрывая ее руку своей.
Рука была маленькая и теплая, и очень хотелось поцеловать ладошку, как когда-то.
— И что? — со слезами в голосе возмутилась Анна моим ответом.
— Выстрел за ним, — постарался я объяснить ей самое главное. — Он может потребовать удовлетворения в любой момент.
Я смертник. Я не могу поцеловать ее. Не могу претендовать на ее любовь, даже мечтать о ней права не имею. Я люблю ее и не хочу, чтобы она убивалась по мне, когда князь потребует сатисфакции. И ей следует понять, что самым лучшим для нее теперь будет забыть меня как можно скорее.
— Это я! — снова заплакала Анна Викторовна. — Это я во всем виновата! Это я Вам соврала, сказав, что я дала согласие князю.
Ну нет, я не хочу, чтобы она винила себя. Глупость моя во всем виновата. А еще ревность и ярость. А вовсе не эта самая лучшая девушка на свете.
Но сейчас вдруг, несмотря на смертельную мою усталость, дал знать о себе еще один мой порок — неодолимое любопытство. Мне и в самом деле было интересно, зачем она сказала это.
— А зачем Вы солгали? — спросил я, улыбнувшись, и надеясь, что моя улыбка высушит ее слезы.
— Я не знаю, — беспомощно посмотрела она на меня, — Вас хотела позлить…
Мой светлый ангел, моя барышня на колесиках. Каждую минуту разная: то взрослая и недоступная, а то вот такая — растерянная, беззащитная и доверчивая, как ребенок. И любая — самая любимая на всем белом свете.
— Вам это удалось, — похвалил ее я с улыбкой.
И она очень робко и несмело улыбнулась мне в ответ.
====== Двадцать пятая новелла. Благоразумный разбойник ======
В последующие дни мне внезапно стало некогда ни обдумывать происшедшее в моей жизни, ни переживать по этому поводу. Работы навалилось столько, что я порой не уходил домой вовсе, позволяя себе лишь пару часов вздремнуть в свободной камере, а то и прямо за столом, потому что пустующие камеры стали редкостью. Преступления сыпались на нас как из рога изобилия, самые разнообразные.